– Элеонора Васильевна, вы же боялись, что муж разведется с вами? Он ведь поговаривал об этом? И с каждым годом все чаще и чаще, все чаще приезжал в Самару. Уже не просто по делу, а к сыну. Когда Олег Валерьевич задумал слить информацию в СМИ и договорился со Штырц, та, недолго думая, позвонила вам, вероятно, в надежде еще и с вас денег получить за столь ценные сведения. Вы ведь были знакомы? Три года назад Штырц написала статью о якобы предстоящем банкротстве авиазавода. Конечно, акции завода резко упали, кто-то скупил их по дешевке. Легко узнать… кто.
– Вынуждена признать правоту Олега, – лениво подала голос Нора. – Это чистый бред. То есть, по-вашему, я тюкнула Штырц по голове, чтобы свалить все на эту рыжую дурочку и отобрать у нее ребенка?
– Не только тюкнули, но и наняли Салова с Зябликовым, чтобы те похитили Рони и устроили шоу с шантажом.
Нора развела руками и скорчила гримасу «ну вы сами все видите». Малинин задрал голову к потолку, словно там должны были проступить письмена с нужной ему информацией.
– Все, что вы говорите, не имеет доказательств, – сказал он.
– Анатолий Борисович, а вы знали, что Олег Валерьевич страдает фобией? Боится воды?
На лице Малинина мелькнуло удивление.
– Ну вот, и вы не знали. Эту свою особенность Олег Валерьевич тщательно скрывает. В курсе только самые близкие: жена и любовница. Передачу документов назначили на теплоходе, зная, что ему непременно станет плохо.
– Это косвенные улики.
– А я и не следователь, я просто излагаю факты. Мне не нравится, когда на меня давят и делают козлом отпущения без всяких извинений.
– Так вот в чем дело? – Нора рассыпала по комнате мелкий смешок. – У маленькой стюардессы амбиции и гонор. Олег, я считаю, тебе следует извиниться. Видишь, как ты умеешь довести человека до белого каления?
Белковский тяжело опустился в кресло напротив Норы, ноздри его раздувались как у быка на арене, когда он не знает, бросаться ли ему на тореро или разнести ограду и растоптать сидящих там недоумков.
– Это что, правда? – Он пристально уставился на жену. – Ты могла устроить все это? Зачем? – Последний вопрос он произнес медленно и протяжно, можно сказать, простонал.
Малинин покачал головой и отошел в сторону, не мешая супругам выяснять отношения. Слава все так же стоял, подпирая стенку, даже прикрыв глаза: такой спящий ковбой.
– Простите, но, кажется, вам пора. – Нора резко встала.
За дверью послышался шум. Слава встрепенулся. Дверь распахнулась.
– Я тебе покажу, ишь ты! – Мужчина на пороге обернулся и погрозил кулаком охраннику, пытавшемуся оттеснить его обратно в коридор. Там же топтались две женщины со строгими чиновничьими лицами.
Жанна узнала Петра Ляпина. Охранник за его спиной ждал указаний, Малинин еле заметно шевельнул бровями, и тот вышел, плотно закрыв за собой дверь.
– Что притихли? – спросил Петр. – Я за внуком пришел.
– На каком основании? – подскочил Белковский. – Я отец!
– Дерьмо ты, а не отец. Дочу мою в камеру, а сам ребятенка заграбастал? Не выйдет!
– Анатолий Борисович, примите меры! – Белковский побагровел и принялся шарить по карманам. Вытащил упаковку таблеток.
– Там в коридоре сотрудники отдела опеки, – предупредил Петр. – Они зафиксируют, что в этом месте насильно удерживают малолетнего ребенка без всяких оснований. Это если вы не захотите мирным путем вопрос решить. Ничего, прокурор разберется.
– Да каким еще мирным? Я имею право, я отец…
– Докажи сперва. Ты в метрике у ребенка записан? Нет? Ну и о чем разговор?
Петр оглядел всех, остановился на Жанне, склонил голову набок, оценивая. Потом посмотрел на дверь в спальню и прошел туда.
Белковский было сунулся за ним, но Малинин быстро остановил его:
– Олег Валерьевич, не стоит. Этот человек формально прав. Если вы хотите оформить опекунство, действовать надо по-другому.
Петр вышел, держа Рони на руках, тот зевал и тер глаза кулачками.
– Ничего, малец. Сейчас к бабушке поедем. Баба ждет. Пирогов напекла.
– Сейчас же отпустите Рони! Вы!.. – Белковский сжал кулаки, но броситься на Петра не посмел.
– Тьфу! – сплюнул Петр. – Рони… Ничего, окрестим тебя по-христиански, малец. Родионом будешь. Мама твоя еще и спасибо скажет.
– Где мама? – хныкнул мальчик. – Хочу к маме…
– Мама позже приедет, – пообещал Петр сухо и зыркнул на Белковского.
Дверь за ними закрылась. Минуту или около того все молчали. Потом тишину нарушил смех.
Нора Белковская смеялась, аккуратно промокая кончиком пальца уголки глаз.
– Какой-то цирк! Согласитесь?
– Не смешно. – Белковский сунул таблетку в рот и прошел к барной стойке за водой.
– Как же я устала. – Нора подошла к мужу и провела рукой по его волосам. – Поехали домой? Сил больше никаких нет.
Белковский вздохнул, отнял ее руку от головы, прижал к губам.
– Да. Пора. – За дверью снова послышался шум. – Да что там опять такое?
Дверь аккуратно отворилась. В проеме показался весьма чем-то довольный капитан Уборин.
– Добрый день. Очень рад, что вы тут все в сборе. Хотелось задать вам несколько вопросов.
– Да что вам нужно? – взвился Белковский. – Какие еще вопросы? Я вам уже на все ответил.
