— Но почему «пока»? — нахмурилась я. — Хотите сказать: как только Филипп Филиппович сделает заключение, мнение у вас сразу переменится?
— Не в этом дело, — замялся следователь. — Просто мои возражения тогда уже будут бессильны…
— Но сейчас вы еще можете на него повлиять, на психиатра?
— Я и влияю. По мере сил.
— Однако из своего вчерашнего разговора я уяснила, что он твердо намерен увезти Носова к себе в психушку… то есть в психиатрическую лечебницу.
— Ему виднее, — произнес Всеволод после паузы.
— Ах! — Я откинулась на спинку стула, не скрывая разочарования. — Значит, все-таки судьба убийцы моего мужа в его власти — во власти психиатра! Получается так, если называть вещи своими именами.
— Филипп Филиппович — большой специалист в своем деле, и он наверняка примет верное решение.
— Этот «большой специалист», — не выдержала я, — даже не принял к сведению, что я ему — а до этого вам — рассказала о Носове. Я вообще не поняла, зачем он пригласил меня вчера на беседу. Ему, кажется, нужно было лишнее подтверждение своей теории — что Носов болен. А когда мои слова стали противоречить такой точке зрения, он быстро со мной попрощался.
— Не знаю, что и сказать, — натужно выдавил следователь.
— Но вы ведь можете что-то сделать! — взмолилась я.
— Возможно…
— Знаете что, — пошла я ва-банк, — в этом кабинете невозможно разговаривать… Извините, конечно, но эти стены на меня прямо-таки давят. Не лучше ли нам встретиться где-нибудь… не знаю, на свежем воздухе! У вас есть сегодня свободное время?
— Сегодня, к сожалению, нет, — вздохнул следователь и полез в какой-то блокнот. — Так, а вот завтра… завтра вечером…
— Чудно, — отозвалась я. — Давайте встретимся завтра вечером!
Итак, завтра мы встречаемся в неформальной обстановке. Несмотря на его сегодняшние вялость и нерешительность, я на него очень надеюсь. Он ведь следователь, ведущий это дело: как он может не повлиять на его завершение?! Не сомневаюсь, что вне стен своего кабинета он будет куда активнее, разговорчивее — и, главное, сговорчивее.
Полное разочарование! Всеволод мне не поможет. Только зря забралась к нему постель… Хотя это еще как посмотреть — зря или нет.
Сегодня вечером мы встретились в «Артистическом». Его идея. Видно, хотел мне угодить. Я не стала спорить. «Артистическое» так «Артистическое». Конечно, мне бы не понравилось, если б там оказался кто-то из моих знакомых. Сразу начались бы пересуды: с кем это она — и так далее. Хотя, честно говоря, мне плевать. Но раз моих знакомых там не оказалось, так тем лучше.
Всеволод поначалу вел себя сдержанно. Даже не предложил мне алкоголя. Для него я до сих пор — в глубоком трауре. В конце концов его скованность до того мне надоела, что я сама напрямик сказала:
— А не заказать ли нам выпить?
Вино его разгорячило, и хоть что-то хоть немного двинулось с мертвой точки.
— Так вы, значит, хотите ему отомстить? — спросил порозовевший от выпивки Всеволод.
Я чуть было не вздрогнула:
— Кому это — ему?
— Ну как же, Носову.
— Я просто хочу, чтобы он понес то наказание, которого заслуживает, — строго сказала я. — Чтобы не ушел от уголовной ответственности путем своих манипуляций… или как выразиться — махинаций?
Всеволод задумался на секунду — и махнул рукой:
— И так, и так нормально.
— Стало быть, вы согласны со мной, что Носов всего лишь манипулирует Филиппом Филипповичем?
— Я и до вас придерживался такого мнения, — неуклюже ответил он.
— Однако сейчас дело идет к тому, что Носов отделается едва ли не легким испугом, не так ли?
— Это вы очень точно выразились. — Всеволод почему-то погрозил мне пальцем. — Вот именно: по сравнению с тем, что его ожидало изначально, лечение от мнимой душевной болезни окажется для него не более чем легким испугом. Без этой болезни ему бы, конечно, грозил расстрел.
— Вот видите! — воскликнула я. — Все ясно как дважды два — он спасает свою шкуру! Неужели у этого вашего Филиппа даже не возникло таких подозрений? Кажется, он один сомневается в том, что Носов хочет обвести всех вокруг пальца.
— Алла, — проникновенно сказал Всеволод, — Филипп Филиппович, как я уже говорил, большой специалист в своей области. Он, как вы заметили, куда старше меня — и куда дольше работает с преступниками. Мое слово против его, к сожалению, ничего не будет стоить.
— Вы, по-моему, скромничаете, — усомнилась я. — Все-таки именно вы в данном деле — следователь.
— Но раз психиатр посчитал, что подследственный — не преступник, а больной, то Носов уже перешел под его… как бы сказать?..
— Крылышко, — подсказала я.
— Я не совсем то имел в виду, — поморщился Всеволод, — но пусть будет так.
Я призадумалась. Мне не верилось, что он настолько беспомощен, как об этом говорит. Просто не хочет возиться. Даже ради меня. Впрочем, кто я ему?
А если я стану для него «кем-то»? Может, тогда он больше постарается мне угодить?
Как ни крути, придется стать его любовницей. Даже если это ничем мне не поможет. Но я должна хотя бы попробовать. Ведь и моя собственная шкура теперь в большой опасности.
Так я решила — и так я сделала.
