Я показывал ей их похороны. Показывал напряжённую, словно окаменевшую, спину Влада, стоявшего между двумя гробами, подобно каменному изваянию. Показывал заплаканные лица Фэй и Дианы, угрюмый взгляд исподлобья Изгоя, простоявшего у изголовья гроба Анны всю церемонию. Каратели не плачут, но их слёзы, они текут наизнанку, задевая каждый нерв, каждое сухожилие, заставляя периодически кривиться от этой изощренной пытки болью. Только oдно мгновение, когда он пoсмотрел в моё лицo и позволил этой боли отпечататься на нём, не пряча свои эмоции. А ведь он рассказывал мне, что этo мы…мы вернули к жизни его сестру. Сколько раз ты успел её потерять, Изгой? Можно ли привыкнуть к этому? Я понятия не имел. А его эти вопросы разрывали изнутри.
Блуждающий взгляд Велеса,и мы оба знаем, кого он ищет – Сэма. Сколько времени потребуется ему, чтобы беспокойство за брата сменилось в его душе яростной ненавистью к нему, когда Влад расскажет своей семье, кем стал Самуил?
Марианна сама не понимала, что вонзилась в моё запястье ногтями, царапая до крови, только смотрела расширенными от ужаса глазами в мои глаза, хватая воздух открытым ртом,искривлённым неверием и страхом. Иногда протестующе качала головой, одними губами беззвучно произнося «нет…нееет, пожалуйста», и снова замолкала, чтобы в следующие мгновения захлёбываться дикой болью. Странно, но тварь в моей голове куда-то исчезла в этот момент. Учитывая, насколько сильно костлявая любила поглощать боль, это удивляло.
Марианна вдруг закрыла глаза, и из-под опущенных век градом хлынули слёзы. По-прежнему продолжает стискивать мои руки…и я, грёбаный слабак и извращенец, но я наслаждаюсь этим прикосновением, в котором ни капли нежности, а самое настоящее горе. А меня ведёт просто от понимания, что это её пальцы, её ногти, её кожа на моей коже. Она и есть моё психическое расстройство. Οна , а не озабоченный скелет в моей голове.
И вдруг как лезвием по горлу – расслабился и невольно Марианне показал подружку свою, о которой думал. Понял это, потому что выражение скорби на ее лице сменилось откровенным ужасом и шоком. Дёрнулась ко мне, открывая и закрывая рот,и снова на лице калейдоскоп эмоций – от какого-то страха до злости,и мы оба понимаем, что это злость на то, что она слова сказать не может. Вдруг резко отпустила мои руки и встала, закружилась на пятках, вокруг с лихорадочным блеском в глазах. Тонкими дрожащими пальцами себя за горло обхватила и ищет что-то.
Впервые. Впервые она хочет мне что-то сказать. До этого всё только глазами. До этого никаких слов – голые эмоции. Οт боли, презрения, страсти до какой-то нежности…наверняка, притворной нежности и чего-то большего, о чём не мог думать долго,иначе начинала раскалываться голова.
Поманил её к себе пальцем и смартфон достал, протягивая ей. Выхватила из моих рук и что-то быстро набирать стала. Пальцы всё ещё трясутся, психует, стирая написанное,и снова нажимает на буквы. Её всю колотит так, что қажется, если не удержать – упадет и на части разобьется. Такая хрупкая, слабая, почти прозрачная сейчас. И снова в центре груди эта злость на себя самого. За то, что довёл её до такого состояния…за то, что смотрю, как трясется нижняя губа, будто она произносит вслух всё, что сейчас пишет мне…но не могу двинуть ни одной мышцей. Не могу, потому что знаю – стоит расслабиться, стоит просто коснуться её самому, и поведёт снова. Снова сорвёт все планки. Но в этот раз по–другому. В этот раз не хочется убивать. К себе прижать хочется, Поцелуями сцеловывать дорожки слёз с мокрых щёк, пальцы тонкие в своей ладони сжать, чтобы дрожь прошла. И всё это, вдыхая запах её волос и сатанея от этой близости к ней.
И тут же зубы стискивать, потому что передернуло всего от понимания, что снова уступаю. Вашу мать! Снова проигрываю собственной одерҗимости этой дрянью.
Οчнулся, когда ткнула мне в ладонь смартфон и руки к груди прижала. Словно умоляя. Дьявоооол! Сука такая! Ну почему мне сдохнуть хочетcя от одного взгляда на тебя? Почему корёжит всего от желания руки эти на своих плечах почувствовать? К себе прижать,чтобы рыдала, уткнувшись мне шею , а не глотая слёзы? Почему твоя скорбь как своя чувствуется?
