Гарсия медленно, словно сомнамбула, проходит вперед, останавливается, поворачивается налево, потом направо, делает еще пару неуверенных шагов и останавливается. Трое за столом переглядываются.
Неожиданно, подчиняясь внезапному импульсу, Гарсия решительно проходит к маленькому столику и резким движением открывает шкатулку.
Внутри покоится кристалл в форме пирамиды, напоминающий тот, который подводники обнаружили в затопленном храме, но существенно меньшего размера. Гарсия протягивает руку.
Пирамида начинает вибрировать и светиться голубоватым светом.
Трое за столом облегченно вздыхают. Чувствуется, что "смертельный номер" удался. Командир десантников внимательно вглядывается в горящий перед ним небольшой экран.
Судя по выражению его лица, увиденное там стало для него сюрпризом. Причем очень приятным сюрпризом. Кристалл разгорается ярче, его цвет меняется на оранжевый, вибрация и гул усиливаются.
Седой.
Садитесь пожалуйста, доктор Гарсия. Разговор у нас будет долгим.
Землянин садится за стол напротив троицы. Не удержавшись, оглядывается на маленький столик.
Командир десантников встает, подходит к столику, берет шкатулку и относит ее в дальний конец кают-компании. Кристалл гаснет и перестает вибрировать, гул прекращается. Гарсия с непонятной грустью провожает его взглядом. Командир десантников закрывает шкатулку.
Седой (глядя на повязку на голове археолога).
Во - первых, я должен попросить у вас прощения. Конечно же, вы нуждаетесь в отдыхе и лечении. Но поверьте, обстоятельства совершенно исключительные.
Гарсия непроизвольно ощупывает голову.
Седой.
Во - вторых, разрешите представиться. Очаровательная девушка рядом со мной - Йолана Токкейс, Хранительница Четвертого Круга.
Йолана холодно наклоняет голову. Седой показывает на командира десантников.
Седой.
Это Туай Куэй - Хранитель третьего круга.
Туай Куэй улыбаясь прижимает ладони к груди и кланяется.
Седой.
И наконец я - Луэр Геог, Великий Магистр Ордена Хранителей.
Повторяет жест Туая.
Луэр Геог.
А с вами, доктор Гарсия, мы и так хорошо знакомы, хотя и заочно.
Знаем также, что вам пришлось испытать за последние сутки...
Йолана ( в сторону, вполголоса).
... Даже слишком хорошо знаем...
Луэр смотрит на нее укоризненно, затем продолжает.
Луэр.
Итак вы, доктор Гарсия, знаете, кто мы такие. Видимо, ваши очаровательные преподавательницы вас на этот счет просветили. Правда я не уверен, что их информация была достаточно объективной и... э...
доброжелательной.
Гарсия.
Ну, доброжелательности там и в помине не было. Впрочем, и информации не слишком много. Для моих "преподавательниц", как вы их назвали, слово "хранитель" было синонимом чего-то крайне скверного и неприличного. Любой намек на то, что человечество возникло в ходе эволюции на какой-то неизвестной им планете, приводил их в состояние чуть ли не истерики.
Луэр.
Между нами говоря, эта мысль может вызвать истерику не только у трех не слишком образованных красоток. Если бы вы говорили с самыми передовыми учеными Иулы, результат был бы тот же.
Гарсия.
Болезнь зашла так далеко?
Луэр.
Не думаю, что большинство граждан Изначального человечества настолько религиозны. В наше-то просвещенное время. Но сказать об этом вслух вряд ли кто осмелится.
Гарсия (задумчиво).
Да, я помню, как мои "подружки" чуть ли не в обморок падали, когда я начинал говорить крамолу. А ведь им наверняка дали задание во всем со мной соглашаться. Здорово же ваш народ запуган!...
Гарсия обводит взглядом сидящую перед ним троицу.
Гарсия (чуть-чуть с иронией).
И только вы - мудрые, всепонимающие хранители находите в себе мужество бороться с религией и теократическим правительством.
Луэр (терпеливо).
Наша цель вовсе не борьба с правительством. И уж меньше всего - борьба с религией. Да, можно сказать, что мы воюем с религиозным фанатизмом. И то только в той мере, в какой он мешает достижению наших целей. Многие из нас вовсе не атеисты. Особенно те, кто пытается овладеть телепортацией...
Туай.
Трудно остаться атеистом, занимаясь квантовой нелокальностью...
Луэр.
Мы прекрасно понимаем, что на Иуле и подвластных ей планетах не было другой альтернативы, кроме установления теократии. Почти не было.
Любая разумная раса на начальных этапах развития считает себя любимым, единственным и исключительным творением Бога. Позднее, с развитием естественных наук, это проходит. Торжествует идея эволюции. Примитивная наука и примитивная религия приходят в состояние неразрешимой конфронтации. Как правило это приводит к победе атеизма, но ненадолго.
По мере развития науки, углубления знаний в области космологии и квантовой физики проходит и это . Как справедливо заметил наш друг Туай: трудно остаться атеистом, занимаясь квантовой нелокальностью. А материалистом остаться и вовсе почти невозможно...
Отличие в том, что на новом этапе религия вовсе не постулирует исключительность одного какого-то народа или расы. Наоборот, приходит понимание глубокой общности всех разумных существ.
