Гарсия достает очередную бутылку и, почти ничего не разлив, сказывается уже кое- какой приобретенный опыт, поит товарища. Потом делает скупой глоток и с сожалением прячет бутылку. По лицам обоих акванавтов градом течет пот.
Гарсия.
Хотя нет, воду надо экономить. Все время хочется пить, никто не рассчитывал, что в кабине будет такая жара... Теперь радиация...
Смотрит на индикатор радиоактивности.
Гарсия.
Не знаю для чего я настоял, чтобы Эксплорер оборудовали счетчиком Гейгера, но теперь он пригодился... Так вот, радиация тут есть, но не такая сильная, чтобы об этом стоило говорить. Осужденный на смерть может не слишком беспокоиться о состоянии своего здоровья...
Вид за стеклом меняется. Бело-голубое солнце склонилось к горизонту. Освещенная часть спутника приняла форму серпа. Впереди видна абсолютно черная ночная сторона, которая приближается с каждой секундой. Гарсия жадно ловит открытым ртом воздух, пытается утереть пот. Его движения замедленны. Он подносит ко рту микрофон, но не удерживает его. Голова археолога бессильно клонится набок. Его невесомое тело всплывает над креслом...
34. Открытый космос. Повтор картины 28.
35. Внутри аппарата.
Гарсия, по-прежнему без сознания, висит над креслом.
Снова раздается сначала тихое, постепенно усиливающееся потрескивание.
Не приходя в сознание пилот несколько раз надрывно кашляет. Археолог приходит в себя и медленно открывает глаза. Потом наклоняется к напарнику, убеждается, что у того все без изменений и снова берет микрофон.
Гарсия.
Кажется, я от жары потерял сознание... Теперь мы летим над ночной стороной, и с каждой секундой температура падает.
Восхитительное ощущение!... Меня даже перестал пугать раздающийся со всех сторон громкий треск. Это всего лишь результат температурного сжатия корпуса.
Уверен, Эксплорер выдержит, хотя сначала мне было не по себе.
Треск постепенно затихает. Стрелка термометра на приборной доске неудержимо катится влево. За бронестеклом проплывает, перечеркнутая желтым светящимся кольцом, ночная сторона планеты-гиганта.
Гарсия.
Черт, заметно холодает. Включаю нагреватель, но боюсь его мощности хватит ненадолго.
Гарсия протягивает руку и щелкает тумблером обогревателя.
Оборачивается к пилоту и снова укрывает его пледом. Изо рта археолога начинает идти пар. За бронестеклом в виде тонкого, но яркого серпика появляется дневная сторона планеты. В ее свете вокруг аппарата начинает блестеть полупрозрачное сверкающее облако. Гарсия вглядывается в окружающее Эксплорер пространство, в очередной раз пытаясь понять, что же это такое.
Гарсия (его речь периодически прерывается приступами кашля).
И еще одно странное явление. Нечто вроде сверкающего облака, окружающего аппарат... Что это может быть?... А, кажется, понял!
Вода... Капли замерзшей океанской воды, выброшенной вместе с нами в космос.
Наверное, если поискать, здесь можно найти и кусочки храмовых колонн...
Однако, страшно подумать, что произошло, когда на месте, занимаемом несколькими кубометрами воды и нашим аппаратом образовался космический вакуум... И туда ринулась вода под давлением почти в полсотни атмосфер... Боюсь, как бы происшедший взрыв не погубил Атлантис... Впрочем, этого я уже никогда не узнаю...
Температура продолжает падать. Подводники начинают дрожать от холода.
Становиться чертовски холодно. Пролитая вода замерзла и летает повсюду. Начинаю ностальгически вспоминать дневную сторону...
Ладно постараюсь наловить как можно больше льда. Может и не пополню запасы, так хоть согреюсь...
Осторожно, чтобы не потревожить, по-прежнему не приходящего в сознание пилота, Гарсия начинает ловлю ледяных шариков...
36. Над поверхностью спутника.
Перед летящим Эксплорером заполненный звездами "пролив между Сциллой и Харибдой". Все, как и раньше, с той лишь разницей, что солнце и спутник оказываются несколько ближе к диску планеты-гиганта, а серп ее дневной стороны - немного уже. Аппарат снова приближается к дневной стороне спутника.
Идет третий виток...
37. Ряд быстро сменяющихся картин.
Не слышно почти никаких звуков. Только временами надсадно кашляет кто-нибудь из акванавтов, то ленивого (в тени), то неистового (на солнце)
щелкает счетчика Гейгера, да потрескивает расширяющаяся и сжимающаяся от перепада температуры обшивка, когда аппарат переходит со света в тень и обратно.
... Часы показывают десять... ... Кабина, залитая светом бело-голубого солнца. Гарсия пытается напоить пилота. Их лица залиты потом...
... Аппарат приближается к ночной стороне спутника...
... Часы показывают десять тридцать...
... Кабина едва освещенная отраженным светом планеты.
Гарсия и пилот дрожат от холода. Вокруг летают замерзшие ледяные шарики...
