Гуров не стал спорить. Удар, которым его вырубил мужик в синей водолазке, запомнится ему надолго. В этом он был уверен. За все время службы в органах внутренних дел ему не раз доставалось от разных личностей, но так сильно – никогда. Он потерял сознание именно в тот момент, когда Стасу нужна была помощь, и до сих пор, несмотря на все облегчающие вину обстоятельства, чувствовал вину. Тот самый лейтенант, на которого выскочил прятавшийся в шкафу преступник, получил тяжелые травмы и спустя несколько часов умер в больнице. Об этом Стас упомянул вскользь, и Гуров никаких вопросов больше не стал задавать.
Ну сколько было тому лейтенанту? Тридцать, не больше? Гуров после долго думал на эту тему. Вспоминал, сопоставлял. Ничего у него не выходило. Все говорило о том, что комнату, в которую его затащил Стас, просто не успели тщательно осмотреть. Шкаф не имел задней стенки и заслонял собой проем в стене, через который можно было уйти. Именно поэтому в комнате было так морозно, а одно открытое окно не успело бы так охладить помещение. Очевидно, тот, кто ждал встречи с Гуровым, первым понял, что дом окружен, и тут же спрятался в шкаф, не предупредив пособника, который в этот момент выводил Льва Ивановича из подвала.
Но почему же он не сбежал? Почему затаился в своем убежище? Может быть, понял, что побег не удастся? Вероятнее всего.
На месте были задержаны трое. Мужчина в синей водолазке и конвоир Гурова оказались родными братьями. Оба москвичи, но решили облюбовать брошенное жилье. Как выяснилось позже, не по причине дурной головы. Тот, что постарше, жил в доме, возле которого припарковался «Форд». Он-то и взял Гурова в плен. С младшим Гуров познакомился в подвале, когда тот решил навестить его и мужика с покалеченными руками. Но кем же был третий, который прятался в шкафу?
Информацией с Гуровым никто не делился. Вернее, на его вопросы, конечно, Стас отвечал, но как только Лев Иванович начинал вникать в подробности, то сразу менял тему.
Сначала Гуров возмутился тем фактом, что его отстранили от дела. Позже успокоился, решив, что толку от него, лежащего в палате-одиночке, все равно нет. И, усмирив свой нездоровый интерес и амбиции, Гуров решил, что непременно выяснит все обстоятельства дела, но после выписки.
И вот этот момент настал.
– Погибший парень в спецназ пришел недавно. Не знаю уж, кто его поставил на позицию, но ему было необходимо должным образом проверить помещение, а он этого не сделал. Видимо, понадеялся на других. В итоге поплатился за это жизнью. Крячко крупно повезло в том, что преступник был занят другим человеком. Только поэтому и удалось его обезвредить.
Орлов отодвинул от себя тарелку.
– Вот так, Лев Иваныч. А про свои документы ты все знаешь.
– Знаю. Жаль, я тогда… – Гуров запнулся, щелкнул ногтем по боку своей кружки, – ослабел, – закончил он. – Может, и не умер бы никто.
Орлов не ответил. Он тоже смотрел в кружку с чаем, размешивая в ней сахар ложечкой. И делал он это с таким лицом, будто бы важнее дела у него в жизни не было.
– Ну не томи. Рассказывай, – попросил Лев Иванович. – Ты словно утаиваешь что-то. И Стас кругами вокруг да около ходит. С чего бы?
– А с того, что ты нередко лезешь на амбразуру, когда ты там совсем не нужен, – поднял на него тяжелый взгляд Орлов. – Сколько случаев было, когда и без тебя бы разобрались, но нет – Гуров тут, Гуров там… Что ты хочешь услышать?
– Кто эти подонки? Откуда взялись, чем занимались? За что пытали того мужика, который со мной в подвале был? – принялся перечислять Гуров. – Вы их проверили?
– А ты как думаешь?
– Ну так рассказывай, Петр Николаевич.
– Про братьев я тебе уже рассказал. Виталий и Валерий Меньшовы. Тот, кто выбрался из шкафа, их лидер. Зовут Константин Лысенко. Тот мужик из подвала был их должник. На самом деле денег он им не был должен, но они так не считали. Виктор какой-то там… неважно. Фамилию забыл. Живет в Пензе, держит на даче пасеку. Документы в порядке, не привлекался, сертификаты на продукцию есть. Уже не первый год приезжает в Москву торговать медом, даже нашел где жить. Он снимает каждый раз комнату у одной старушенции, та рядом с рынком, где он торгует, живет. Остались еще такие небольшие рынки, там фирменные павильоны соседствуют с раскладными столиками. Лет пять уже приезжает. Но в этот раз не успел товар разложить, как явились к нему братья Меньшовы и определили его под свою опеку. За приличную, как ты догадываешься, плату. Говорит, что не видел их раньше, а аренду места на рынке оплачивал неофициально, там многие так делают. Просто передавал деньги секретарю директора рынка. С ней же заранее договаривался о своем прибытии – ну чтобы за ним прилавок закрепили. Схема отработанная, хоть и в обход закона. Проблем никогда не было. В этот раз тоже оплатил место, расставил свои банки, а спустя пару часов на него наехали Меньшовы.
– Рэкетиры, что ли? – вскинул брови Гуров. – Да иди ты! Прям привет из девяностых.
