– Вот и пчеловод так же выразился. Сначала, говорит, хотел превратить все в шутку. Мол, за аренду каждый год платит исправно, и это несмотря на то, что она все выше и выше. А потом понял, что парни настроены серьезно. Сказал, что лучше уйдет, но платить не будет. Нечем ему платить! Они, видимо, смекнули, что если он уйдет, то может настучать на них в полицию, потому распрощались с ним. Но вечером того же дня, когда состоялся разговор, встретили его, пригласили сесть в машину, где хорошенько врезали, а потом отвезли в село Бедное, которое ты принял за Тавшино. Скорее всего, тебя давно заметили, но вилять не стали. Просто привели к своей базе, потому что понадеялись избавиться от тела. Сам подумай, Лева. Место глухое, кругом поля, никаких промзон рядом нет, людей тоже. Закопать тебя ничего бы им не стоило. А мы бы тебя никогда не нашли, – удовлетворенно закончил он.
– Черт-те что, – покачал головой Гуров. – Кому надо устанавливать на обочине трассы липовый указатель?
– Кому-то, наверное, надо. Или, как объяснил участковый, это все чья-то злая шутка. А что касается твоего друга по несчастью, то провел он в том подвале пять дней. Каждый раз его лупили, требуя деньги, которых у него нет. А когда поняли, что толку не будет, решили убрать. Если бы не твое появление, то было бы в списках пропавших без вести еще одно имя. Черт, как же его фамилия?
– Кого?
– Пасечника же!
– Не так важно, – отмахнулся Гуров. – Сотрудничать не отказывается?
– Да нет вроде, но сейчас с ним поговорить не получится – не то у него состояние. Ему, скорее всего, ампутируют одну кисть руки, а на другой пальца три останется, – пояснил Орлов. – Крячко лично с врачом говорил, надежды сохранить руки целыми очень мало. И это я не считаю других повреждений. Сотрясение мозга, трещины в ребрах, травма позвоночника, многочисленные гематомы. Врачи пока к нему не пускают, но главное, что он в сознании. Он может многое прояснить. Лежит сейчас в больнице, приходит в себя. К нему жена приехала, ухаживает.
– Ничего себе, – ахнул Гуров. – Неужели его из-за денег так изувечили? Ладно бы банкир был, а тут какая-то мелочь своим медом торгует. Может, он реально крут и деньги водятся?
– Да ничего у него не водится! На жизнь только медом и зарабатывает. У него четверо детей, ни один еще школу не окончил. Какие там деньги?
– А теперь и без рук останется…
– Не повезло, – согласился Орлов. – Так вот, Лысенко. Молчит, как черт. И братья ничего не рассказывают. На допросах дурака валяют. Стас с ними пытался договориться по-хорошему, сулил подписку о невыезде, но те как рыбки гуппи. Онемели хóром.
– Какую подписку? – не понял Гуров. – Ты шутишь, что ли? Их – и на свободу?
– Ну должны же они были хоть на что-то клюнуть, – пожал плечами Орлов.
– Да они умнее нас.
– И главарь держит оборону. Этакий гордый тонкий профиль на фоне тюремной решетки.
– Личности сразу установили?
– Конечно. Документы настоящие. Братья привлекались за разбой, Лысенко – за кражу. Меньшовы вышли по УДО, Лысенко отсидел срок до конца.
Гуров встал, подошел к холодильнику и достал из него две банки пива. Орлов замотал головой.
– Не буду. – Он похлопал себя по выпирающему животу. – После еды не лезет. А тебе можно?
Вместо ответа Гуров открыл банку и перелил пиво в стакан.
– Рискуешь, – заметил Орлов. – Ты мне завтра будешь нужен, Гуров.
Лев Иванович сделал глоток и отставил стакан в сторону. Странно, но вкус пива показался ему другим, нежели раньше. То ли из-за препаратов, которые он принимал почти две недели, то ли еще из-за чего-то, но Гуров решил больше не пить.
– «Волга», на которой они ехали, фигурировала в делах о похищениях, – напомнил Лев Иванович. – Что-то удалось найти при обыске в том доме?
– Ничего, что указывало бы на присутствие похищенных. Но парни из розыска там еще покопаются. Участок осмотрят более детально. В соседние пустые дома заглянут. Понимаешь, Лев Иванович, какая штука… Если бы эти подонки заговорили, то все было бы намного проще. Но они молчат, как на спор.
– Или кого-то боятся, – предположил Гуров. – Подумай сам, Петр Николаевич, ну почему люди молчат? Им же на руку во всем признаться, их ведь с поличным взяли.
– Им явно есть что скрывать, – согласился Орлов. – Ничего, ничего. И не таких давили.
– Дашь с ними поговорить?
– У меня для тебя другое задание.
– Значит, пиво мне все-таки можно? – с сарказмом спросил Гуров.
– А какое это имеет отношение к делу? – удивился Орлов.
– Никакого. Выкладывай, Петр Николаевич.
Орлов замялся. Потом зачем-то отогнул край занавески и выглянул в окно.
– Дело важное и срочное, Лев Иванович. Необходимо, чтобы все осталось между нами.
– Не сдерживайся, Петр Николаевич, – подстегнул собеседника Гуров.
– Я не шучу, – вновь нахмурился Орлов. – Помнишь ли ты такого хорошего человека по фамилии Дубко?
Гуров не помнил, но напряженный взгляд Орлова откровенно намекал на то, что Лев Иванович должен помнить, но, видимо, забыл.
