— Разумное условие, — вздохнул перевертыш, — тем более, что терять мне нечего, мы действительно в отчаянии, — он немного помялся, не зная, с чего начать. — Меня зовут Данатос. Я, как ты верно заметила, оборотень-полиморф, перевертыш. Я могу изменять свое телосложение и принимать около десятка родственных форм.
Данатос остановился, увидев недоверчивое лицо Феликсы.
— Это невозможно, — она посмотрела исподлобья, с сомнением поджав губы. — На сегодняшний день максимальное зафиксированное число родственных форм у полиморфов — шесть, неродственных — две! Причем одна из них — страус!
— Зря ты так, у них мощный клюв, — улыбнулся он, на этот раз совсем не грустно. Ему с изяществом далась та улыбка, которую так отчаянно пытался изобразить несчастный лорд — красивая, легкая и обольстительная. Феликса замотала головой, пытаясь избавиться от наваждения. — Официально я не существую, тут ты права. Но я могу доказать, что не вру.
— Гексы не среагируют на твои превращения? Твои фокусы с костями им по боку, но полноценную трансформацию они могут принять за угрозу.
— Понятия не имею. А почему они не реагировали на твое выступление? — нахмурился оборотень.
— Хозяин замка наверняка как-то контролирует их. Чем-то вроде амулета или другого артефакта. Я подозреваю, что это брелок на связке ключей от сокровищницы, но у меня не получается найти этому подтверждение в его мозгах.
— Так ты мне веришь? — обрадовался Данатос.
— Верю. Не вижу смысла тебе попусту хвалиться. Так зачем ты влез сюда?
Данатос посмотрел на собеседницу взглядом утопающего, который никак не решится уцепиться за брошенную ему веревку. Он сел в кресло напротив нее и наконец проговорил:
— Моя сестра сильно больна. Я почти уверен, что ей осталось жить дня два-три, не больше. Устроился сюда конюхом сразу, как только узнал. Надеялся стащить что-нибудь, чтобы хватило на сильного жреца или мага. Моего жалования здесь хватило на консультацию у одного из лучших знахарей Бедерана, — Данатос долго молчал, собираясь сказать что-то тяжелое и неприятное для него.
— Новости были хуже некуда, верно? — догадалась чародейка.
— Не знаю, кто мог ее так невзлюбить. Брисигида проклята, это даже не болезнь, это… — он запнулся, несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. — Ее кожа стала полупрозрачной и холодной, как лед. Все вены и артерии под ней видно лучше, чем на гравюре в учебнике по анатомии. Кровь стала фиолетовой, глаза помутнели… Так стало не сразу, но сейчас она выглядит хуже трупа. Вчера я узнал, что здесь есть то, что может ее вылечить. Парень, который приехал с тобой, наш близкий друг. Он умен и ловок… Я надеялся, что он сможет украсть ключи от сокровищницы и вытащить оттуда все, что нужно.
— Не выйдет, — покачала головой Феликса. — Слишком умный замок. Он умеет распознавать хозяина. Даже его жена не откроет сокровищницу без ведома мужа.
— Зато ты явно нашла способ проникнуть туда. Помоги мне, — взмолился Данатос, — я сделаю для тебя что угодно, стану рабом на остаток жизни, только помоги спасти сестру!
— Не говори глупостей, я не собираюсь делать из тебя раба! — возмутилась чародейка. — Все, что мне нужно, это вывести свою лошадь отсюда, не поднимая шума. Если ты здесь давно, должен знать устройство замка, потайные выходы… — оборотень кивнул. — Дождемся твоего друга, и я скажу, что нам нужно делать.
Феликса вдруг вспомнила то, что вот уже который месяц пыталась забыть. Симптомы, описанные оборотнем, были ей знакомы, родом из кошмара наяву, вынудившего ее бежать в чужую страну.
— Данатос, а не читала ли твоя сестра какую-нибудь книгу перед тем, как слечь?
Оборотень впился пальцами в мягкие подлокотники кресла, переменившись в лице.
— Как ты узнала?
— У нее есть давняя привычка, верно? Смачивать пальцы слюной перед тем, как перелистнуть страницу.
Данатос только ошарашенно кивнул.
— Возможно, мне надо будет взглянуть на эту книгу, как только выберемся отсюда.
— Ты объяснишь наконец, в чем дело?!
— Сразу, как только противоядие будет у нас в руках.
— Но…
— Дождемся чертова барда — скажу ровно столько, сколько нужно для дела! — отрезала Феликса. — Не думаю, что нам придется ждать слишком долго. Вряд ли он на самом деле станет ублажать эту кошелку, — уже мягче добавила она. — Я правда хочу помочь, но не собираюсь пугать тебя раньше времени.
— Сестра ведь не умрет до моего возвращения, правда?
— Надеюсь, — вздохнула девушка.
«Не хотелось бы мне видеть скорбь на этой кошачьей морде», — подумала она про себя — и удивилась собственным мыслям. Она еще не привыкла к тому, что большую часть своих чувств и эмоций приходится прятать, чтобы никто не мог ими воспользоваться. Не привыкла к постоянному недоверию, лжи, корысти. Но Феликса на собственном опыте уяснила, что жить по старым правилам и привычкам в Бедеране небезопасно.
И все-таки этот оборотень внушал больше доверия, чем любой другой человек в городе. Даже Фабио и его кухарка не смогли так быстро завоевать ее расположения. Наверное, стоило бы задуматься над причинами, но чародейке не хотелось.
