- Если я вам все расскажу, то вы меня отпустите? - с нескрываемой надеждой в голосе, спросил парень.
- Ты, что дурак? Кто же тебя отпустит, после того, что ты натворил? - усмехнулся я. - Ты мне в любом случае все расскажешь. Либо добровольно, либо под пытками, но расскажешь - даже не сомневайся. Давай, не тяни, рассказывай - может, хоть часть грехов искупишь. А там, глядишь, даже время помолиться останется.
- Ну, помогите мне! Ну, пожалуйста...- дальнейшие слова парня было не разобрать, так как он забился в истерике.
Крупные слезы брызнули из глаз, и он завыл, как раненное животное, громко и надрывно. Я, честно говоря, человек с крепкими нервами, всякое в жизни приходилось видеть: и полуразложившиеся трупы, объеденные рыбами, и как рыдает мать, когда при ней вытаскивают из петли её ребенка, видел, даже, как-то раз - как человек облил себя бензином и поджег. Но, вот, к мужским истерикам почему-то отношусь, крайне негативно - брезгливо, аж до зуда на коже!
Хрясь! - мой ботинок врезался в голову плачущему парню. От удара, голова, сильно мотнулась в сторону, и парень завалился на бок.
- Еще, хоть слово не по делу вякнешь, и я тебе вырежу глаз. Понял? - зло произнес я, упирая лезвие ножа, в сантиметре от правого глаза парня.
- Хорошо. Хорошо, я все скажу, - затравленно прохрипел парень: - Зовут меня - Леша. Леша Карсин. Я - студент, учусь в Керченском морском технологическом институте. Квартиру в Керчи снимаю. У меня сосед по лестничной площадке служит в Керченской исправительной колонии. Как весь этот ужас начался, так он домой прибежал с автоматом и говорит, что надо бежать из города. А у меня, как раз деньги были - родители передали за второй семестр заплатить. Мы на эти деньги продуктов накупили, погрузились в машину, где были какие-то странные типы и уехали из города. Потом, к нам еще несколько мужиков присоединилось. Бухали два дня. Потом они откуда-то автоматы с патронами привезли. А, Кузьмич, ну это мой сосед, он сказал, что в такое смутное время - красивые девки самый верный товар. Ну, вот и решили они захватить как можно больше баб. Ну, чтобы для себя и для продажи. Я не виноват, меня заставили... - вновь зарыдал паренек.
Писец! Приплыли! Работорговля вернулась! И это в начале двадцать первого века! Мля! Это, что же твориться с миром, если такая погань выживает! Ну, с этим сопляком все понятно: инертное существо, которое не имеет своей цели в жизни. Идет туда, куда его ведут. Сказали родители: идти учиться - пошел учиться. Сказал сосед: пошли баб насиловать - пошел насиловать. Собственных мозгов в голове нет.
Хрясь! - ботинок еще раз влетел в голову парню. Так, для профилактики - чтобы перестал реветь и продолжил говорить.
- Не бейте меня, я и так пострадал, - парень размазывал по лицу сопли и слезы. - Они сейчас разместились в одном фермерском хозяйстве, что в пяти километрах от села Семисотка. Фермера и всю его семью убили. Но я не убивал. Я никого не убивал.
- Насиловал? - строго спросил я, слегка нажимая на рукоять ножа, тоненькая струйка крови потекла по лицу парня.
- Да-аа, - вновь зарыдал во все горло бедняга.
Бах! Бах! - две пули, выпущенные из моего автомата, пробили плечи, обездвиживая жертву. Ноги ему, еще из ружья посекли, а я теперь и руки подвижности лишил - теперь он точно никуда не денется.
- А-ааа! - громко завыл раненный.
- Прелестная гурия, он - ваш, - сказал я девушке, выбравшись из кювета. - Только когда его убьете, подождите несколько минут, пока он воскреснет, и сделайте контрольный выстрел в голову. Хорошо?
- Дай нож, - требовательно сказала девушка, протягивая руку.
- Держи, - я протянул ей штык-нож от своего автомата. Штык, кстати, был тупой, как мозги депутата. - Только давай побыстрее, а то нам еще ехать и ехать. И ружье отдай мне, не хватало еще, чтобы он тебя в заложники захватил.
Девушка взяла штык-нож в руки, попробовала пальцем остроту лезвия, потом внимательно посмотрела на меня и почему-то победно улыбнулась. Ну, и с какого перепугу, она улыбается? Нож же тупой, как валенок, таким резать не получиться только, пилить, или колоть и то, прикладая очень и очень большие усилия. Не то, чтобы мне было слишком интересно, что там барышня собирается делать с недобитком, но все-таки я решил проконтролировать этот процесс, а, то еще так увлечется, что не заметит, как он умрет, а потом воскреснет и её покусает.
Девушка, перекидывая нож из одной руки в другую, спустилась в кювет и присела на корточки, рядом с раненным парнем. Сверху, я видел, что раненый лежит с закрытыми глазами, а его губы беззвучно шевелятся - наверное, решил последовать моему совету и сейчас молиться. Вот только поздно это, такой твари дорога одна - в ад. Хотя, кто бы говорил. У самого за плечами уже столько трупов, что и мне в рай дорога закрыта.
