— Но на эти земли претендует Саутвелл, — возразил Копулдейк. — Вряд ли у Вайтерингтона хватит смелости встать поперек дороги столь могущественному вельможе. — Пожав плечами, он добавил: — Хотя, возможно, они сумеют договориться. Например, обменяются поместьями.
— Я вам чрезвычайно признателен, мастер Локвуд, — произнес я, демонстративно повернувшись к клерку. — Благодаря вам я стал представлять ситуацию намного отчетливее. Очень рад, что вы едете вместе с нами.
Локвуд слегка поклонился:
— Надеюсь, сэр, что сумею и впредь быть полезным.
— Мне трудно будет обходиться без Тоби, но мастер Пэрри — важный клиент, — со вздохом изрек Копулдейк. — Да, перед отъездом вам предстоит еще одно дело, — добавил он. — Когда Тоби был у Джона Болейна в тюрьме, тот попросил его проверить, все ли в порядке в его лондонском доме, и забрать оттуда все купчие и прочие документы на землю. По его словам, в отсутствие хозяина за домом приглядывает местный сторож, которому он платит. Это недалеко отсюда, на северной стороне Стрэнда, напротив Сомерсет-Хауса. У Тоби есть ключ.
— Думаю, нам стоит отправиться туда прямо сейчас, — сказал я. — Откладывать ни к чему.
— Прекрасно. Но потом возвращайтесь в контору, Тоби. Прежде чем вы отправитесь в Норфолк, вам придется выполнить несколько моих поручений.
Я встал и отвесил Копулдейку поклон:
— Спасибо за помощь, брат.
Он вперил в меня усталый взгляд:
— Сержант Шардлейк, у меня к вам единственная просьба — не впутывайте меня в это дело.
Мы вышли на улицу. В голове у меня вертелся один любопытный вопрос: если все документы на владение землей Джон Болейн держит в Лондоне, то какие бумаги он изучал, запершись в своем кабинете в тот вечер, когда была убита Эдит?
Городской дом Болейна, как уже было сказано, находился на северной стороне Стрэнда, напротив огромной строительной площадки, которую представлял собой ныне Сомерсет-Хаус. Шагая по Канцлер-лейн в обществе Николаса и Локвуда, я то и дело бросал изучающие взгляды на молодого человека, которому предстояло сопровождать нас в поездке в Норфолк. Легкий ветерок ерошил его густые черные волосы и бороду, на круглом лице застыло непроницаемое выражение.
— Вы давно работаете с мастером Копулдейком? — спросил я.
— Пять лет.
— Вы ведь сын фермера, верно? Мой отец тоже был фермером в Личфилде.
— В Личфилде, насколько мне известно, хорошие плодородные земли, — равнодушно проронил Локвуд.
Вспомнив слова Копулдейка о том, что ферма у отца Тоби слишком мала и не обеспечивает сыновей средствами к существованию, я счел за благо направить разговор в иное русло:
— Документы, которые хранятся в лондонском доме Джона Болейна, имеют отношение к поместью Бриквелл?
— Полагаю, да. Когда я был у него в тюрьме, он сказал, что привез их в Лондон, так как хотел посоветоваться с адвокатом.
— Возможно, Вайтерингтон все-таки намеревался решить вопрос о границах земельных владений через суд, — предположил я.
— Очень может быть. Полагаю, он рассчитывал затеять долгий изматывающий процесс, который будет Джону Болейну не по карману.
— Судя по тому, что я услышал, у этого Вайтерингтона имеется самая прямая корысть отправить Болейна на виселицу, — вставил Николас.
— Кто его знает, — пожал плечами Локвуд. — Одно могу сказать: Болейн жил тихо и спокойно — то в Бриквелле, то в Лондоне — и, похоже, был вполне своей жизнью доволен. А мастер Вайтерингтон, похоже, из тех, кому вечно всего мало — и земли, и денег. Скорее всего, он рассчитывает, что сумеет добиться рыцарского звания. Как говорит пословица, «В Англии много рыцарей, зато мало благородства», — печально добавил он.
— Ну, старина, пожалуй, вы преувеличиваете, — возразил Николас покровительственным тоном, которого он неизменно придерживался с теми, кто стоял ниже его на общественной лестнице. — В Англии достаточно и самых благородных рыцарей, и просто порядочных людей.
— Не сомневаюсь, сэр, что вы совершенно правы, — кивнул Локвуд, и лицо его вновь приняло непроницаемое выражение.
Пройдя через арку ворот Темпл-Бар, мы оказались на Стрэнде. В воздухе висело пыльное марево, заставившее нас разразиться кашлем. С южной стороны, где сотни рабочих трудились над строительством Сомерсет-Хауса, доносились стук молотков и визг пил. Огромный дворец, украшенный величественными колоннами, был почти завершен, однако вокруг возводилось еще несколько зданий поменьше; рабочие рыли канавы, закладывали фундаменты, пилили доски, выкладывали каменные стены.
Проходя мимо, Николас произнес:
— Помните, что за потеху устроили в прошлом году? При помощи пороха взорвали часть склепа собора Святого Павла, так что косточки почетных горожан взлетели на воздух?
— Еще бы не помнить, — усмехнулся я. — В саду дома, что расположен по соседству с моим, нашли древнюю бедренную кость, к которой прилип лоскут савана.
Николас внезапно схватил меня за руку, вынуждая остановиться.
— Посмотрите! — взволнованно прошептал он, указывая на другую сторону улицы. — По-моему, это лорд-протектор собственной персоной.
