Еще вчера Леха Филимонов был научным сотрудником авторитетного института. Сегодня он – детектив без лицензии и разведчик без техподдержки. Совсем не тот герой, чтобы раскрыть тайну гибели двух частных армий в «Варзоне Абуджа».Варзона – территория, где автоматика пытается закончить войну, с которой разбежались люди. В руинах африканской столицы тебя за каждым углом поджидает ракетная, пушечная, минометная смерть. А еще там бродит огромный и страшный бог возмездия народа йоруба. Полевая группа Института Шрёдингера конечно не сунется в эту преисподнюю. И Лехе пока невдомек, что загадку варзоны ему придется решать как личную проблему.А ведь скоро полнолуние, и не факт, что Леха переживет его.Этого он тоже пока не знает, а когда узнает, будет поздно.
Сотрудник полевой группы является полноправным представителем Института Шрёдингера. При нахождении в зоне конфликта:
• запрещается употребление алкоголя и наркотических веществ;
• запрещается общение с местным населением в отсутствие сопровождающего лица;
• запрещается иметь сексуальные контакты как с населением, так и с представителями группы;
• запрещается перемещение по территории в одиночку, в том числе на транспортных средствах;
• запрещается иметь неавторизованные контакты с представителями иных организаций, работающими в зоне конфликта;
• запрещается предъявлять значок Института, а также применять расширенные полномочия сотрудника Института без прямой санкции ответственного лица;
• запрещается принимать участие в местных обрядах и иных отправлениях культа;
• запрещается выходить на связь с Институтом без присутствия уполномоченного лица;
• запрещается самовольно вносить изменения в материалы наблюдений и отчеты группы;
• запрещается предпринимать активные действия, выходящие за рамки целей и задач, обозначенных в Задании на проведение полевого расследования;
• запрещается самовольно покидать обследуемую территорию;
• запрещается любое разглашение сведений, относящихся к проводимому расследованию либо к деятельности Института;
• а также совершать иные действия, порочащие честь и достоинство сотрудника Института, а также способные оказать негативное воздействие на имидж Института и иных организаций.
С инструкцией ознакомлен: ________________
Представитель Института Шрёдингера ______________ /Олег Дивов/
Когда в небе раздался свист, Пасечник крикнул: «Воздух!» и рыбкой нырнул в ближайшее подвальное окно.
Леха от неожиданности замер и почти секунду торчал на улице, пока инстинкт бывшего клерка не подсказал ему, что если начальство бросилось в укрытие, да еще таким отчаянным манером, вероятно, начальству лучше знать.
Он неловко сполз вперед ногами следом за Пасечником, стараясь не зацепить своей репортерской сбруей оконную раму с осколками стекла, треснулся об нее макушкой и упал на кучу мусора.
Мусор был на ощупь строительный, но не очень травмоопасный, вроде обломков бетона, присыпанных землей, это повезло.
В темноте громко чихнул Пасечник.
Леха молча, старясь даже не дышать, тянул двумя пальцами острую стекляшку из-под воротника.
Где-то далеко-далеко бабахнуло. Судя по звуку, до места взрыва были километры и километры, но Лехе показалось, что он даже из подвала расслышал, как там все развалилось в хлам.
Чертовски убедительный боеприпас прилетел кому-то на голову.
– А-апчхи!
– Ты в порядке, шеф? – спросил Леха. И тоже чихнул.
– Да. А ты?
– Тоже. Надо выбираться отсюда, пока мы… Апчхи!
– Согласен… Апчхи!
Леха осторожно высунулся наружу.
Наверху было не лучше, чем в подвале – жарко, пыльно, душно, кругом разруха без признаков жизни, – но хотя бы светло.
Вдоль улицы стояли брошенные дома в два-три этажа. Без единого целого окна, с выбитыми дверьми и разграбленные подчистую. На тех, что повыше, виднелись пробоины от снарядов малокалиберной артиллерии. Кое-где попадания разворотили чердаки, там кровля торчала рваными клочьями, обнажая стропила, или ее вовсе снесло. Местами стены покрывала густая копоть, и опытный человек сказал бы наверное, где это следы близкого дизельного выхлопа, а где – интенсивной стрельбы.
Раньше здесь был жилой район, плотно застроенный, условно говоря, таунхаусами. Архитектура без малейшего намека на страну пребывания, да чего там, даже на континент.
Просто окраина неизвестного города после неизвестной войны. А вот и ее неизвестные солдаты.
Слева от окна присел на корточки Майк, проводник и телохранитель; справа в той же позе устроился его напарник Гейб. Один левша, другой правша, стволы в разные стороны, удобно держать улицу под контролем. Оба меланхолично жевали какую-то дрянь, которую все местные жуют, когда не пьют и не курят.
Глядя на проводников, можно было вообразить черт знает что. Типичные афроамериканцы: круглые лица, большие глаза, широкие ноздри, пухлые губы. Джинсы, футболки, кроссовки, автоматы… Городские партизаны. Но где этот город? Куда меня занесла нелегкая? В предместья какого-нибудь Детройта на другой день после американского бунта за права человека, бессмысленные и беспощадные?!
Черта с два, неудачник, ты в Абудже.
А черные парни – йоруба. Народ такой.
Выглянув чуть дальше, Леха с облегчением заметил живого и здорового Смита, и почти без промедления – Килроя.
Смит, как ни в чем не бывало, стоял на углу, до которого они не дошли, и смотрел в бинокль куда-то между домами.
