– Нет ничего ни плохого, ни хорошего в этом мире. Есть только наше отношение к чему-либо, – философски заметил Дебанги, попыхивая сигарой.
– Можно личный вопрос? Вы… не знали человека по прозвищу Веселый Роджер?
– Что значит имя? Роза пахнет розой, хоть розой назови ее, хоть нет, – продекламировал Дебанги ехидно.
– Мне просто кажется… О Веселом Роджере говорили, что он хитрец и отменный тактик. В концерне «Рособоронтех» его вспоминают со смешанными чувствами – и обидно вроде, но глупо не отдать должное. И мне кажется, первое, о чем подумал бы на вашем месте Роджер – а не используют ли его?
– Конечно, используют, – легко согласился Дебанги.
– Чтобы как можно быстрее стереть с лица Земли варзону и уничтожить вместе с ней все улики?
Леха не надеялся, что ему удастся пронять такого опытного манипулятора, привыкшего контролировать свои эмоции. Но Дебанги отвел взгляд и секунду-другую озадаченно смотрел куда-то наискось. Это уже была победа. Леха заставил комиссара задуматься.
И нырнул в дверь приемного покоя так быстро, как только мог.
Пока не взяли на работу в АТР.
На плоской вершине горы Асо было зелено и уютно. Здесь густо росли кусты и невысокие плодовые деревца, под ногами – сочная живая трава, по которой Леха успел соскучиться в пыльном городе.
Если не искать глазами линию горизонта и вообще забыть, что ты, задыхаясь и потея, только что забрался на четыреста метров вверх, а внизу Абуджа – словно попал в другое измерение. Без войны, безумных роботов и ненормальных людей. Леху накрыло восхитительное ощущение полной оторванности от мира и его проблем. Он просто наслаждался жизнью и любовался зеленью. За ветхим белым глинобитным забором скрывался ветхий белый глинобитный дом, тот самый «Асо Отель-и-сад». Леха пригляделся, думая, что для полноты картины сейчас должен появиться откуда ни возьмись «старый негритос» из рекламы и сказать: «Добро пожаловать!» – и заметил далеко впереди, ближе к краю горы, сидящую фигуру. Кто-то там вольготно развалился на стуле. Почему бы и нет. Здесь хорошо. Здесь так и надо. Как на курорте. Лучшее место в городе. Тут не чувствуешь самого города. А значит, не чувствуешь опасности. И не сходишь с ума от идиотизма, что творится вокруг.
В затылок дышал Гейб, но его можно было не замечать.
К обрыву, с которого видна Абуджа, можно было не приближаться.
Ну хотя бы еще несколько минут…
Леха утром встал в растрепанных чувствах. Сначала ему приснилось, что не успел поговорить с Вик об особенностях ходовой части Йобы. Дальше он во сне вспомнил, что атомные заряды для пресловутых тяжелых артсистем прорыва разрабатывал институт имени академика Забабахина; и во сне же расстроился, ведь кругом нерусские и ни одна зараза не поймет юмора. Потом его растолкал Гейб, и Леха понял: все это горькая правда.
– Где Майк? – спросил он.
– В пехоте, – сказал Гейб. – Вставайте, босс, пора на гору.
«На гору? Какую еще гору? А чем тут на горе занимаются? Ох…»
На секунду-другую Лехе так поплохело, что он подумал, будто еще не проснулся и досматривает кошмар.
– Вставайте, Фердинанд, вам пора в Сараево! – пробормотал он. – Что за херня, боец?!
– Приказ режиссера.
– Какого, блин, режиссера?!
Леха рывком сел и протер глаза.
Только режиссеров не хватало для полного счастья. И сценаристов.
Конечно, ритуальное жертвоприношение на горе Асо его не касается и волновать не должно; но стоит разок представить эту веселую церемонию с собой, любимым, в главной роли, начинают трястись поджилки. А вдруг – касается? И волнует очень даже!
Ой, да кому он нужен. Да не будет ничего. В конце концов, Вик ему симпатизирует.
А если это как раз и плохо?!
– Устное распоряжение босса Пасечника оператору группы, – отчеканил Гейб. – Босс Пасечник хочет, чтобы вы отсняли с горы панораму города, пока опять не подул ветер. Сегодня ясная погода, отличная видимость, приказано действовать быстро. Машина ждет.
– Который час?
– Семь двадцать.
Леха огляделся, приходя в себя. Отдыхал он на каталке в коридоре. Его здесь уложил Вальтер, дежурный врач, чтобы легче было эвакуировать больного в случае тревоги. Когда Леха возразил, он, мол, здоровый, Вальтер помотал головой: согласно инструкции на угрожаемый период, все, кто находятся в стенах госпиталя, либо больные, либо персонал. Красный уровень опасности, шутка ли. Хочешь считаться персоналом – дам швабру и учти, тебе по тревоге придется эвакуировать больного. Вон того – и кивнул на клерка АТР. А чего это он больной, надулся Леха, гляди, рожу какую отъел! Ну если ты – персонал, невозмутимо объяснил Вальтер. Тут одно из двух и без вариантов. Я не виноват, у меня инструкция, завизированная доктором Лузье-Корсвареном, а с ним, знаешь ли, не спорят, он добрый, но э-э… справедливый. Черт с тобой, согласился Леха, тогда я больной, совсем больной. Только не утруждайтесь меня лечить, я просто мирно прикорну до рассвета. Умница, сказал Вальтер, побольше бы нам таких сознательных.
