– Работа круглые сутки, ночные дежурства, погони за пьяными посреди ночи – а у любого из них может оказаться под сиденьем пистолет! Бесконечные рейды по пивным и притонам, а там собирается такое отребье! Но разве это волнует вас?! Я знаю, кто там правит бал: там за пару центов грязные потаскухи готовы наградить моего чудесного мальчика дурной болезнью.
Ее дребезжащий нудный голос отдавался в висках Джонни мучительной болью. Хоть бы она замолчала! Наверное, из-за усталости, стресса и переживаний ему казалось, что перед ним стоит Вера, и она вот-вот переключится с Баннермана на него и снова заведет свою бесконечную песню о чудесном даре, которым наградил его Господь.
– Миссис Додд… Генриетта, – пытался остановить ее Баннерман.
Она вдруг повернулась к Джонни и смерила его взглядом поросячьих глазок – туповатых и вместе с тем проницательных.
– А это еще кто такой?
– Мой помощник по особым делам, – нашелся Баннерман. – Генриетта, Фрэнка нужно разбудить. Я беру на себя всю ответственность.
– Ах, ответственность! – саркастически передразнила миссис Додд, и Джонни вдруг сообразил, что она смертельно напугана. От нее буквально исходили удушливые волны страха, отчего так и разболелась у него голова. Интересно, Баннерман понял это? – От-вет-ствен-ность! Ах, какие мы все из себя
Она снова попыталась захлопнуть дверь, но на этот раз Баннерман распахнул ее настежь. Его голос дрожал от бешенства, и он едва сдерживался.
– Пусти нас, Генриетта! Я не шучу!
– Ты не имеешь права! – закричала она. – У нас не полицейское государство! Ты дорого заплатишь за это! Покажи мне ордер!
– Я должен поговорить с Фрэнком! – Баннерман решительно шагнул внутрь, оттеснив ее.
Джонни последовал за ним. Генриетта Додд попыталась удержать его. Он перехватил ее запястье, и голову вдруг пронзила дикая боль, заглушив тупую ломоту в висках.
– Сердце… сердце… – Судорожно пошарив в кармане, она достала пузырек с таблетками. Лицо ее мертвенно побледнело. Сняв крышку, Генриетта судорожно вытряхивала таблетки на ладонь. Они сыпались на пол, но одну она все-таки удержала и сунула под язык. Джонни смотрел на нее в немом ужасе. Голова раскалывалась от напряжения.
–
Ее рот беззвучно открывался и закрывался, как у рыбы, выброшенной на берег.
– Все это время
– Дьявол! – завизжала она. – Чудовище! Дьявол! Мое сердце… я умираю… вызовите врача.
Джонни отпустил ее запястье и, вытирая пальцы о куртку, будто очищал грязь, захромал по лестнице за Баннерманом. Ветер на улице жалобно всхлипывал. Добравшись до середины лестницы, Джонни обернулся. Генриетта Додд опустилась на плетеное кресло и хватала воздух открытым ртом, придерживая огромную грудь обеими руками. Голова у Джонни продолжала раскалываться, и он с надеждой подумал, что
На полу узкого коридора лежала потертая дорожка. Обои были в потеках. Баннерман барабанил в закрытую дверь. На втором этаже оказалось гораздо холоднее, чем внизу.
– Фрэнк? Фрэнк! Это я, Джордж Баннерман! Просыпайся, Фрэнк!
Никто не отвечал. Баннерман повернул ручку, и дверь открылась. Он нащупал рукоять пистолета, но доставать не стал. Это могло стать роковой ошибкой, но, к счастью, в комнате Фрэнка Додда не было.
Они остановились в дверях и огляделись. Детская. Обои с танцующими клоунами и лошадками тоже в потеках. Тряпичная кукла на маленьком стульчике таращит пустые глаза. В одном углу – коробка с игрушками, в другом – узкая деревянная кровать с отброшенным одеялом. В этом окружении особенно странно смотрелся ремень с кобурой, перекинутый через спинку кровати. Из кобуры торчал пистолет.
– Господи Боже! – тихо произнес Баннерман. – Да что же это?
– Помогите! – донесся снизу голос миссис Додд. – Помогите!
– Она знала, – сказал Джонни. – Знала с самого начала, с первой жертвы, с Фречетт. Он все рассказал ей, и она покрывала его.
Баннерман медленно попятился из комнаты и открыл другую дверь. Его лицо выразило недоумение и боль. Они попали в комнату для гостей. От холода изо рта валил пар. Баннерман заглянул в шкаф: пусто, если не считать плошки с крысиным ядом. Шериф огляделся и заметил еще одну дверь в конце ступенек. Он направился к ней, и Джонни последовал за ним. Дверь оказалась запертой.
– Фрэнк? Ты здесь? – Баннерман подергал ручку. – Открой, Фрэнк!
Не дождавшись ответа, Баннерман примерился и вышиб дверь ногой, ударив чуть пониже ручки. Дверь с треском вылетела.