Такова была политическая атмосфера в середине двадцатых годов. И понятно, что верные стражи нашей родины - работники ОГПУ - должны были принимать меры, чтобы защитить находившееся в капиталистическом окружении первое в мире социалистическое государство. В тот период был, по существу, единый фронт европейских держав против Советского Союза. Лидером этих держав была Англия. Но в то же время официальные представители английской дипломатии лицемерно обвиняли Советский Союз во враждебности по отношению к Англии. По этому поводу Г.В.Чичерин напомнил тогда англичанам старую французскую поговорку: "Это очень опасное существо; когда на него нападают, оно защищается".
49
Несмотря на то что работа отнимала у Артузова очень много времени, он нередко выступал с докладами на предприятиях. К докладам готовился вдумчиво, рабочие слушали его с большим вниманием. Артузов постоянно следил за литературными новинками, в ящике стола у него всегда лежали только что вышедшие в свет книги. В свободные вечера бывал в театре, а из театра часто возвращался к себе в кабинет и оставался там допоздна, а иногда всю ночь. Так было и в тот вечер, когда, вернувшись из театра, он застал еще на службе Пилляра и Старова. Срочных дел на этот раз как будто не было. Они втроем сидели в кабинете Артузова. Старов поинтересовался, что смотрел Артузов в театре.
- "Три сестры"... В последний раз я видел эту пьесу лет тринадцать назад, в студенческие годы...
- Вряд ли меня тронула бы эта пьеса. Слишком далеко от нас то время... Полковник Вершинин, Тузенбах... Чехов все-таки идеализировал господ офицеров, - сказал Пилляр.
- А ты не ошибаешься? Я сегодня слушал, что говорил со сцены полковник Вершинин, и думал, кого он мне напоминает...
- Кого же?
- Когда я в первый раз, в восемнадцатом году, встретил Николая Михайловича Потапова, он говорил как мечтатель, благородный мечтатель. Я подумал, вот с такими людьми советская власть будет работать, это чистые люди. У Вершинина, у чеховского Вершинина, есть много общего с Николаем Михайловичем.
- Верно, - подтвердил Старов.
- Оба они - патриоты в самом высоком смысле слова. А вот, скажем, Соленый - другое дело. Он сегодня оказался бы по ту сторону баррикады. Именно такие люди стали белогвардейцами. Соленый чем-то напомнил мне Глебова-Рогдаева.
- Кстати, ты на него потратил много времени. Стоило ли? Ведь это явный враг.
- Дорогой товарищ Пилляр! В нашем деле легко ожесточиться... Враг-то он враг, и все-таки надо поискать в нем искорку совести. Феликс Эдмундович говорил нам: лишение свободы виновных людей есть зло, к которому мы вынуждены иногда прибегать, чтобы в будущем восторжествовали добро и правда.
- Дзержинский не только так говорил, он эти слова написал в приказе, заметил Пилляр. - Все это верно, и наступит такое время, когда не потребуется лишать людей свободы, а тем более жизни... Но иной раз трудно сохранить хладнокровие. Вот случай: месяца два назад я выезжал в Одессу по делу бывшего ротмистра фон Рогге...
- ...которого сигуранца перебросила из Бессарабии?
- Да. Это садист, изверг, колчаковец. При допросе он мне эдак с улыбочкой говорит: "Много я вашей братии перевешал". И тут же рассказал, как по его приказу запороли насмерть двадцать семь крестьян в Оренбургской губернии. Откровенно говоря, хотелось сразу же его пристрелить, как бешеную собаку...
Пилляр даже побледнел, вспоминая этот допрос. Вообще он был молчалив, но на этот раз разговорился:
- Конечно, я сдержался, и, оказалось, не напрасно. Под конец этот изверг "сломался": плакал, молил пощадить, выдал своего сообщника.
Артузов слушал, по привычке ходил по комнате и остановился у карты на стене.
- Какая огромная наша страна! Какая протяженность границ! Тысячи и тысячи километров... Турецкая граница - горы, ущелья... Надо крепко запереть все щели, особенно в районе Батум - Артвин. Может быть, в эту минуту какой-нибудь новый фон Рогге пробирается через границу, пока мы тут философствуем...
- Можно пофилософствовать. Сегодня у нас затишье.
- "Трест" себя оправдывает, - продолжал Артузов, - хотя с его "гостями", которые идут через "окна", у нас много хлопот. А затем, каждый раз, когда Якушев или Потапов переходят границу и отправляются в Париж или в Варшаву, я в большой тревоге. Ведь они ходят по острию ножа.
- Но делают это искусно.
- Да, но не надо забывать, что для них это смертельный риск. У Якушева семья, дети. Потапову за пятьдесят" он болеет, ему трудно делать переходы через границу. Конечно, мы стараемся все предусмотреть, но всего не предусмотришь. Малейший просчет - и человек может погибнуть... Думал ли я, когда получал диплом инженера, что буду ловить шпионов и диверсантов? И кто из нас думал об этом? Но пока существует капитализм - наше место здесь.
Прозвенел телефонный звонок Артузов взял трубку:
- Расшифровали? Читайте... - Он повторял вслух то, что ему читали: "В Армавире арестован курьер генерала Улагая. Казачий офицер. При аресте оказал сопротивление".
Еще телефонный звонок по другому аппарату.
