– Сэр Бараз, – наёмник постарался скрыть раздражение под почтительным тоном, – я не подчиняюсь вассалам графа Нортбриджского, отвечать за свои действия я будут только перед шерифом или судом. Эта бумага даёт мне право действовать по собственному усмотрению. Если вы не верите, можете отправиться со мной сами или послать слуг для сопровождения этих сервов. Но препятствовать мне вы не имеете права. Тот, кто вздумает помешать обладателю сего документа, нарушит закон и подлежит аресту.
– Никто из сервов не покинет деревню, пока сюда лично ни явится шериф! – сэр Бараз угрожающе поднялся со стула.
– Не надо, – остановил его Фаррох, – не беспокойтесь, сэр Бараз, пусть идут, мне не нужны проблемы с законом. Я сам поеду в Нортбридж, чтобы защищать моих людей в суде – уверен, это просто ошибка.
Дружинник сел на место:
– Благодари Всевидящего, наёмник, что это не мой дом. Я бы не позволил свершиться подобному произволу.
– Я благодарю и Всевидящего и хозяина этого места, – встал из-за стола бородач, – за мудрое решение не препятствовать правосудию. А теперь я должен откланяться: вы и так сильно меня задержали.
С этими словами наёмник вышел.
***
На ночь гости расположились в трапезной, которая превратилась теперь в общую спальню, только молодожёнам сэр Фаррох предоставил отдельную комнату на втором этаже. Эстрид устроилась на кровати, а Хенгист, будучи верен слову, данному перед отъездом графу, улёгся на скамье.
Эстрид не спалось. То чудилось, будто среди шума ветвей слышатся шаги лошади мёртвого катафракта, то представлялось, как к дому крадутся полчища бандитов или дикарей, порой она с горечью вспоминала о людях, выдернутых среди ночи из уюта собственных жилищ и уведённых в неизвестном направлении. Эстрид тоже несколько дней назад покинула дом и понимала, каково это; разница заключалась лишь в том, что схваченных сервов ждали тюрьма и суд.
– Хенгист, мне страшно, – пожаловалась девушка.
– Я здесь, не бойся, – молодой человек тоже не спал.
Эстрид хотелось понять, о чём думает супруг. Холодные нотки раздражения слышались в его голосе. Но почему, она не понимала. Быть может, он зол из-за того, что граф не позволил пойти на войну? Но Хенгист же получил титул, о чём так долго мечтал! Эстрид могла только гадать: бывший телохранитель, а ныне номинальный муж никогда не открывал душу, всегда был сдержан и не словоохотлив, а после отъезда стал ещё более замкнутым и почти не разговаривал с ней.
– Почему они увели этих людей? Что с ними станет? – спросила Эстрид. – Мне их жалко, я не верю, что все они на стороне Бадагара. Будь это так, они давно ушли бы отсюда сами.
Хенгист поднялся и сел на скамье:
– Примерно месяц назад в Нортбридж привели сервов: мужчин, женщин, детей – это были жители одной северной деревушки, всех их обвиняли в пособничестве Бадагару. Якобы люди продавали мятежникам зерно и мясо, а потом врали сеньору, что нечем платить повинности. Знаешь, что с ними стало? Видела виселицы и колья на дороге к Нортбриджу? Вначале каждого подозреваемого долго пытали, чтобы выбить хоть какую-то информацию о мятежниках. Когда тебе вырывают мясо и отрезают части тела, сложно не сознаться в чём-либо. А затем их показательно казнили для устрашения остальных. Вот и с этими будет то же самое.
– Но почему?! Они же не сделали ничего плохого! Чем они заслужили такую страшную участь? Наверное, Ардван просто не знает, что казнят невиновных! Надо ему рассказать!
– У Ардвана слишком много забот, – сухо проговорил Хенгист, но лицо его выражало бурю эмоций, таящихся внутри, – он при всём желании не сможет позаботиться о каждом подданном.
– Но это же ужасно!
Парень тяжело вздохнул:
– Спи. Завтра рано вставать.
– Я не могу уснуть, побудь со мной.
Хенгист подошёл и сел рядом на кровать. Эстрид прислонилась к нему.
– Ладно, не грусти, – сказал он, немного смягчившись, – всё будет хорошо. Сервы наверняка предстанут перед судом, где выяснится их невиновность, и их отпустят. Так что не переживай, спи спокойно. В графстве царит произвол и бандитизм, и лорды делают всё, чтобы искоренить сию мерзость и пресечь мятежников, которые ставят под угрозу жизнь обычных людей и их сеньоров. Без конных разъездов, поверь, было бы хуже.
Но Эстрид этот аргумент показался слабым. «Наёмники должны бороться с теми, кто прячется в лесах, а не с честно трудящимися мирными жителями, – рассуждала она про себя, – у простых людей и так тягот хватает». Затем мысли вернулись к покинутому дому, и Эстрид стало очень грустно, горькие капли слёз потекли по щекам.
– Ну что ты, не плачь, всё образуется, – Хенгист заботливо обнял девушку за плечи.
– Мне порой кажется, что ты меня ненавидишь, – призналась Эстрид.
Парень усмехнулся:
– Ты тут совершенно ни при чём. Просто кое-что пошло не так, как должно было. Прости, если чем-то обидел.
– Нет, что ты! Ты меня ничем не обидел, наоборот, ты всегда обо мне заботился, спасибо за всё, Хенгист! Не уходи, пожалуйста, спи здесь, мне так легче. Я себя чувствую ужасно одиноко.
