– Не знаю, имеет ли это значение… Но Сабина Болен целый год нигде не работала и ничем не занималась. Похоже, болела. Как бы то ни было, пособия по безработице она не получала.
– Год? Так долго? Придется снова с ней поговорить. Впрочем, у меня и так к ней несколько вопросов. Я не верю, что они с Боленом были так счастливы, как она рассказывала. Ну да ладно. А что с Изабель Мюллер?
– Двадцать пять лет. Родители погибли в аварии, когда ей было двенадцать. После этого она скиталась по детским домам.
– Родители? Оба сразу? – спросила Лена, невольно вспомнив собственную мать.
– Да. Иначе она бы не оказалась в детском доме. Кстати, у нее был младший брат. Сначала они попали в один детский дом, но потом их разлучили.
– Почему?
– Не знаю, в деле не написано. Изабель Мюллер часто переводили из одного детского дома в другой. Предположу, что она была трудным подростком. В четырнадцать лет она попала в приемную семью, с которой осталась до своего совершеннолетия. После школы училась сначала в техникуме, затем – в гамбургском университете. Год проходила практику в Ростоке. Потом вернулась в Гамбург и устроилась на работу в управление по делам молодежи.
– Что случилось с ее братом?
– Умер полтора года назад.
– Тоже несчастный случай?
– В деле не сказано. Выяснить?
– Да, если несложно.
Йохан просмотрел документы.
– Ольденбург, Нижняя Саксония. Это его последнее место жительства. У меня друг служит в ольденбургской полиции. Завтра ему позвоню.
– Что еще мы знаем об Изабель Мюллер?
– Как она и сказала во время опроса, она работает в приюте чуть больше полугода. Не замужем, детей нет.
– Можешь прислать мне список детских домов, в которых она воспитывалась?
– Конечно. Пришлю его вечером вместе с отчетом за сегодня.
– Отлично. Что насчет предшественницы Изабель? Как ее зовут? Анна…
– Бауэр. Анна Бауэр. Я нашел ее в регистрационном реестре Амрума. Она уехала за границу. Судя по оставленному адресу – на Майорку. Поискать ее?
– Да. Позвони завтра в генеральное консульство Испании. Я хочу с ней поговорить.
– У тебя есть какие-то подозрения?
– Нет, просто чутье. Анна Бауэр проработала в приюте три года, а потом в одночасье уволилась. И Сабина Болен понятия не имеет почему.
– Хорошо, я позвоню завтра в консульство. Анне Бауэр тридцать пять лет, она из Баварии… – Йохан сверился со своими записями. – А именно – из Регенсбурга. Там же она и училась, потом работала в Северном Рейне-Вестфалии, пока, наконец, не переехала на Амрум. Не замужем, детей нет.
– Из Амрума на Майорку… Вряд ли на Майорке Анна Бауэр работает в детском приюте.
– Возможно, ее взяли аниматором в отель. По крайней мере, я слышал, что на эту должность часто берут воспитателей.
– Это все предположения. Нужно найти ее номер телефона, – сказала Лена и взглянула на часы. – Почти восемь. Думаю, на сегодня хватит.
– Какой план на завтра? – спросил Йохан.
– Поговорим с поваром и остальными работницами, потом зададим несколько вопросов Сабине Болен и свяжемся с налоговой. После этого останется разобраться со знакомыми и друзьями Болена из списка его жены.
– Пока расследование не продвинулось ни на миллиметр. Неудивительно, учитывая, что мы даже не знаем, как убили Хайна Болена. Если вообще убили…
– Смотри на мир позитивнее. Поглядим, что принесет завтрашний день.
У Лены завибрировал телефон. На экране высветилось сообщение от Эрика.
Войдя в кафе, Лена направилась прямиком к столику у окна, за которым ее ждал Эрик.
– Ты все еще любишь мартини со льдом? – спросил он, когда Лена села рядом.
– Да.
Эрик передал ей бокал, поднял свой и сказал:
– Теперь уже официально: добро пожаловать на Амрум!
Лена молча пригубила мартини.
– Сколько же лет прошло? – продолжил Эрик.
– Четырнадцать, – ответила Лена.
Эрик вздохнул:
– Как же много…
– Откуда у тебя мой номер?
– Бекки дала. Уговорить ее было непросто, но в конце концов она поддалась моим чарам. Пожалуйста, не ругай ее. Она не виновата в том, что питает ко мне слабость. И потом, ты же знаешь: терпение никогда не входило в число моих добродетелей. Что мне оставалось делать?
– Как ты вообще поживаешь? – поинтересовалась Лена, меняя тему.
– Бизнес по обслуживанию гостевых домов идет хорошо. Многие домовладельцы уехали из Амрума или стали слишком старыми, чтобы заботиться о гостях. Теперь туристический сезон начинается перед Пасхой и длится до середины-конца октября.
– Это все твои новости?
Эрик поднял ладони и покрутил ими перед Леной.
– Как видишь, на мне нет обручального кольца. Ни одна женщина не согласилась выйти за меня. А ты? Тоже без кольца?
Закатив глаза, Лена ответила:
– Прекрати, Эрик. Будь я замужем, Бекки бы тебе сообщила. Нет, я не замужем и не собираюсь.
– Хочешь сказать, у меня еще есть шанс?
Лена невольно улыбнулась. Похоже, за прошедшие годы Эрик ни капельки не изменился.
– Да, и у нас будут самые долгие в истории отношения на расстоянии.
Эрик театрально вздохнул:
– А вдруг на Амруме подскочит уровень преступности? Тогда единственному компетентному следователю земли Шлезвиг-Гольштейн придется часто сюда наведываться.
Лена допила мартини и сказала:
