Сабине потребовалось некоторое время, чтобы в полной мере осознать услышанное.
– Кто сказал вам такую чушь? – с каменным лицом спросила она.
– Как я уже говорила, последние двадцать четыре часа мы изучали ближайшее окружение вашего мужа. Вы жена, а значит, естественно, тоже в него входите. Вы часто ссорились?
– Я уже все вам сказала, – через некоторое время процедила Сабина, сквозь ее маску ледяного спокойствия проступила злость.
– В вашей биографии есть интересный факт. Десять лет назад вы год не работали.
– Какое это имеет значение?
– Как я уже сказала: простая формальность. Вы находились на лечении?
– Если и находилась, то это не ваше дело. Ищите убийцу моего мужа, а не копайтесь в моем прошлом!
– Госпожа Болен, – с дружелюбной улыбкой вмешался Йохан. – Нам нужно досконально изучить всех, с кем общался убитый. Такие у нас инструкции. Это и правда формальность. Вы же изучаете прошлое детей, которые попадают в ваш приют? Только так можно составить представление о человеке, – спокойно объяснил Йохан, а потом спросил: – Вы болели?
Теперь Сабина сосредоточила все внимание на Йохане.
– Да, я не работала, потому что болела. В жизни так бывает.
– Вы находились на лечении?
Сабина пожала плечами, а потом медленно встала и пробормотала:
– Я плохо себя чувствую. Мне нужно прилечь. Пожалуйста, вернитесь позже.
– Конечно, госпожа Болен, – сказал Йохан и тоже встал.
– А мы не переборщили? – спросил Йохан, когда они с Леной вернулись в машину.
– Мы полицейские, а не психологи. Сколько приятных допросов ты повидал? Я – мало. Нам приходится копаться в чужом грязном белье, вытаскивать наружу факты, которые люди хотят скрыть… Мы не можем «переборщить» и уж тем более во время расследования убийства. Мы блуждаем в потемках. Пока нам удалось разве что поднять немного шуму. Не мне тебе говорить, что большинство убийц хорошо знакомы с жертвой. К тому же, нам до сих пор неизвестно, как убили Хайна Болена. Если его и правда отравили, то у преступника должен быть доступ к яду и какие-никакие медицинские знания.
– Госпожа Болен не похожа на убийцу, тем более – на хладнокровную отравительницу, – возразил Йохан.
– Или она хочет, чтобы мы так думали. А кто, по-твоему, похож на убийцу?
Когда они оказались за пределами Нордорфа, Лена съехала на обочину и сказала:
– Мне нужен свежий воздух. Не хочешь прогуляться?
Вскоре они оказались на восточной стороне острова и свернули на тропинку, ведущую прямиком к прибрежным отмелям.
– Так мне лучше думается, – объяснила Лена и пересказала своему юному напарнику все, что узнала от Розы Беренс.
– Зловещий незнакомец, похоже, действительно существует, – заметил Йохан. – Хотя он может оказаться совершенно ни при чем. Пока мы особо не продвинулись. А вот история Розы уже интереснее. Возможно, Болен не ограничился приставаниями и изнасиловал ее. Тогда у Розы был бы веский мотив для убийства.
– Или Изабель не рассказала всей правды, и Болен домогался и ее. Что с остальными работницами? Тебе не показалось, что у кого-то из них были близкие отношения с Боленом?
– Нет. Обеим уже за пятьдесят. Думаю, Болен предпочитал женщин помоложе. Но Изабель, безусловно, вписывается в схему.
Закатив глаза, Лена сказала:
– Ненавижу это выражение! Звучит так холодно и по-научному, а ведь речь о страшном преступлении.
Они неторопливо шли по тропинке, Лена чувствовала, как понемногу расслабляется и как с каждым вздохом ей передается спокойствие, царящее на острове. Им встретилась пожилая пара. Обменявшись приветствиями, они разошлись в разные стороны.
