– Поверенный упомянул, что поначалу в приюте было совсем мало детей. Как это вписывается в общую картину?
– Возможно, Болен держал свободные места для детей, которые приходили с «поставками», – предположила Лена и, заметив взгляд Йохана, торопливо добавила: – Знаю, звучит ужасно, но для таких людей дети – это товар.
– Ты потому хотела, чтобы я выяснил, в каких приютах жил Флориан Мюллер и не работал ли в них Болен? Думаешь, он был связан с этой группировкой?
– Не знаю. Когда информация будет у нас?
– Я направил запрос во Фленсбург. Это займет какое-то время. Надеюсь, обойдемся без ордера…
– Еще что?
– Машина, которую видела Изабель Мюллер. Она зарегистрирована на гамбургскую фирму, занимающуюся импортом и экспортом. Мне кого-нибудь туда послать?
– Нет, давай пока не будем ворошить осиное гнездо. К тому же Изабель могла солгать, чтобы направить нас по ложному следу. Сначала поговорим с главным комиссаром Раймерсом, посмотрим, что скажет он. Потом заглянем к достопочтенному господину Бергендорфу.
– Значит, на Фёр я сегодня не поеду? Ну, чтобы проверить алиби Анны Бауэр?
– Попроси об этом наших коллег из тех мест. Если засомневаемся в ее показаниях, то съездим на Фёр завтра.
– Хорошо, сейчас позвоню. Думаю, минут через десять можно будет выезжать.
В полицейском участке их встретил молодой полицейский. Лена показала ему удостоверение и спросила, где Раймерс.
– Здесь его нет, – ответил полицейский. – Он позвонил утром, сказал, что болен.
– В таком случае нам нужен его адрес.
Поколебавшись, юноша назвал улицу и номер дома.
– Сообщить главному комиссару о том, что вы едете?
– Нет. Мы сами ему сообщим.
После того, как они вернулись в машину, Йохан пробормотал:
– Готов спорить, нашего уважаемого коллеги нет дома.
– Боюсь, ты прав, – сказала Лена, заводя мотор.
Четверть часа спустя они стояли перед трехэтажным домом. Когда на звонок никто не ответил, Лена поочередно позвонила в другие четыре квартиры. Ответил женский голос.
– Мы из полиции, – сказала Лена. – Не могли бы вы открыть дверь?
На лестничной площадке их с Йоханом встретила старушка лет семидесяти.
– А документы у вас есть?
– Конечно, госпожа Бензен.
Старушка внимательно изучила удостоверение, которое Лена держала перед собой, а потом сказала:
– Лена Лоренцен? Ваше имя мне знакомо.
– Вы были моей учительницей немецкого в начальной школе.
– Ну и ну! – улыбнулась старушка. – Значит, теперь ты стала детективом… Я была уверена, что ты пойдешь в лингвисты. С твоим-то талантом! Да, никогда не угадаешь, как повернется жизнь… Но, думаю, ты пришла не потому, что решила меня навестить?
– Я бы с удовольствием, но, к сожалению, сейчас я при исполнении. Нам нужно поговорить с главным комиссаром Раймерсом. Он живет прямо над вами.
– Я знаю, где он живет. Главного комиссара нет дома. Утром он занес мне ключи от своей квартиры – обычно я поливаю цветы, когда он уезжает, и почту беру. Иначе ящик быстро переполняется…
– Комиссар Раймерс сказал, надолго ли уезжает?
– Он и сам не знал. Сказал, что его отправляют в командировку и что она может затянуться на несколько недель. Он взял с собой большой чемодан. Мне жаль, но вы зря приехали.
– Ничего, бывает, – сказала Лена, протягивая старушке визитную карточку. – Вас не затруднит позвонить, если главный комиссар Раймерс вдруг вернется?
– Не затруднит, конечно. Я буду рада помочь. Так здорово было встретить тебя спустя столько лет…
Лена тепло попрощалась со своей бывшей учительницей, и они с Йоханом вышли из дома.
– Объявим его в розыск? – спросил Йохан.
– На каком основании? Думаю, в ближайшее время Раймерс уйдет на больничный и ляжет в какую-нибудь дорогую клинику подальше отсюда. Эмоциональное выгорание, нервный срыв или еще какая-нибудь фигня. А его лечащий врач не позволит нам с ним поговорить.
На всякий случай Лена позвонила Раймерсу, но его телефон был выключен, и она попала на автоответчик. Лена сердито ударила по рулю.
– Проклятие! Они и правда вывели его из игры.
– Ничего не поделаешь, – расстроенно сказал Йохан. – Придется ждать больничного.
– Да. Раймерс сбежал.
– Теперь поедем к Герберту Бергендорфу?
– Бергендорф – скользкий тип. В чем мы его обвиним? В том, что он разговаривал по телефону с полицейским?
Лена завела двигатель.
– Думаешь, эта зацепка к чему-нибудь приведет? – спросил Йохан. – Бергендорф с Раймерсом замешаны в каких-то грязных делишках, но связаны ли они с убийством Болена? Напрямую или косвенно? Может, передать дело отделу внутренних расследований?
Лена выключила двигатель.
– «Напрямую или косвенно». Подходящая формулировка. Нам до сих пор неизвестно, куда поехал Болен после супермаркета. Где и с кем он встречался? С Бергендорфом? Если мы имеем дело с медленно действующим ядом, то Бергендорф может оказаться нашим убийцей.
– Тогда он был не до конца честен со своими сообщниками.
– Бергендорф выполнял роль посредника между ними и Боленом. А что, если Болен угрожал ему разоблачением? Возможно, Бергендорф испугался своих подельников. Похоже, они не очень разборчивы в средствах… Поэтому он избавился от проблемы.
