Помогая госпоже одеться и приводя в порядок её волосы, Эбба болтала без умолку. Болтовня служанки обычно забавляла, не позволяя заскучать. Постоянно находясь при госпоже, Эбба стала для неё, как сестра. Со своей камеристкой Эстрид не чувствовала себя одиноко, а порой даже могла поделиться с ней некоторыми сокровенными переживаниями. Но сейчас словоохотливость служанки тяготила. Передать вчерашний разговор с графом и рассказать о том, что гнетёт, тоже было нельзя: Ардван требовал, чтобы это оставалось в тайне.
– Госпожа, меня ужасно беспокоит Халла, – тараторила Эбба, – вчера она так странно себя вела! Я в подвал пошла – Карл просил яблоки принести. Этот Карл постоянно меня гоняет, будто я его служанка! Надоел уже! Так вот… спустилась я, значит, в подвал, а там Халла. И она что-то прячет в солому. Я спросила: «что там», а она так взглянула на меня, будто испугавшись, и сказала, что крыс травит. Я ушла, а потом хотела спуститься опять и посмотреть, но побоялась – я так крыс боюсь! Она как-то странно себя ведёт в последнее время. Даже не знаю, что думать.
Эстрид улыбнулась: Эбба всё время на кого-то жаловалась, в том числе на старого повара, которому было тяжело ходить по лестницам, и он по этой причине часто просил о помощи молодую камеристку.
– Не беспокойся. Халла – хороший человек, – успокоила Эстрид. – Не пойму, чем она тебя так пугает постоянно?
– Она же из северных племён! Я столько про них слышала. Говорят, эти дикари едят младенцев и закапывают живых вместе с мёртвыми. А ещё…
– Хватит, Эбба! – строго прервала её Эстрид. – Разве ты видела, чтобы Халла ела младенцев? Халла давно прислуживает в доме, трудолюбива и ко всем добра. Ты просто к ней предвзята.
– Прости, госпожа! Но мне порой, правда, не по себе от неё становится.
Халлу прислал граф, дабы та следила за порядком, занималась уборкой и стиркой. Очень хозяйственная женщина редко сидела на месте, постоянно что-то делала, даже когда другие слуги отдыхали. Хорошо ко всем относилась и редко с кем ссорилась. Но было в ней нечто настораживающее. Рабыня имела крупное лицо с грубыми чертами, копну светлых волос и массивное телосложение, а в глазах её таился дерзкий огонёк – огонёк забытой свободы. Уже пятнадцать лет прошло с тех пор, как Халла попала в рабство в одной из войн с северными племенами, последние десять из них она провела в доме графа Нортбриджского. Трудилась усердно, без нареканий, и по негласному правилу, которого придерживались многие катувелланские лорды, справно отработав двадцать лет, могла получить свободу. Но некая гордость, не убитая за годы в неволе, ощущалась в поведении Халлы, она никогда не унижалась и всегда хранила чувство собственного достоинства. Эстрид не придавала этому большой важности, но другие слуги и рабы часто воспринимали такое поведение, как знак некого злого умысла, а потому жалобы на Халлу приходилось слышать постоянно. Вот только придраться к ней было не за что.
Эстрид успокоила камеристку и постаралась побыстрее закончить разговор. Слова Эббы её тоже взволновали в свете сказанного вчера Ардваном. Эстрид грозит опасность. Графиня очень могущественна и ревнива, вдруг она захочет убить молодую любовницу своего мужа, не дожидаясь отъезда графа? Что, если она подкупила слуг?
Дом, где жила Эстрид находился за пределами городской стены на окраине предместий. Его подарил Ардван полтора года назад, и с тех пор дочь купца проводила дни напролёт здесь, вдали от родни, оставшейся в самом городе. На небольшом садовом участке рос цветник, который Эстрид взращивала собственноручно. Она любила цветы: возиться с растениями, ухаживать и заботиться о них доставляло много радости, и дочь купца с удовольствием ковырялась в земле, будто простая служанка.
А каждое утро Эстрид по своему обыкновению ездила в главный городской храм. Ардван, посчитав такие прогулки утомительными, однажды предложил присылать домой мобада, но религиозные чувства требовали личного посвящения, и она отказалась, продолжив каждый день смиренно совершать своё небольшое паломничество.
Эстрид вышла из дома. Кнехт Хенгист, как обычно встречал у входа с двумя осёдланными лошадьми. Молодой человек не обладал титулами и являлся простолюдином, он никогда не рассказывал, как умудрился попасть на службу к графу, да и вообще не отличался разговорчивостью. Его горбоносое лицо,как правило, имело серьёзный, сосредоточенный вид, а аккуратно подстриженная бородка, модный берет с перьями и разноцветные шоссы делали кнехта похожим на местных щёголей. Парень ни на минуту не расставался со своим мечом. Оружие было не из дешёвых: оно имело узорчатую гарду и навершие в виде головы хищной птицы. Молодой человек утверждал, что этот меч – трофей из какого-то сражения, но подробности не уточнял.
– С добрым утром, мисс Эстрид, – поприветствовал кнехт, – готова ехать на служение?
– Разумеется. Но надо торопиться. Мы, кажется, опаздываем.
Хенгист помог ей взобраться на лошадь, затем сам запрыгнул в седло, и они двинулись в путь.
– Эбба сегодня тебя не сопровождает, – заметил он.
– Я её отослала по делам.