Клайв направился к камину, переступая через пыльные останки и разбросанную одежду двадцати поистине мёртвых вампиров, которые усеивали пол салона. Парочка из них не превратилась в пыль после смерти. Хм. Это были обезглавленные трупы. Где были эти… ох. Головы покатились или были отброшены к краям комнаты. Мне нужно было бы спросить кого-нибудь, почему были пыль и трупы. Впрочем, позже.
Клайв схватился за мантию и склонил голову.
— А остальные? Никто не пришёл сражаться на нашей стороне. Неужели они все предали меня?
Рассел и Годфри обменялись неловкими взглядами.
— Мы не знаем, сир.
— Возможно, вы могли бы обыскать дом в поисках их. Выясните, почему они оставили нас на убой.
Рассел и Годфри выбежали из комнаты.
— Вы, парни, довольно молчаливые бойцы, — начала я. — Кроме нескольких бросков ваз, это была в основном тихая драка. Может быть, остальные не знали, что происходит.
Я сомневалась в этом, но я бы сказала всё, что угодно, чтобы избавиться от печали, тяготящей его.
— Ты думаешь, они сидят в своих комнатах и смотрят телевизор? — он зарычал. — Читают книги?
Мантия треснула под давлением его рук. Он повернулся, выражение его лица было опустошённым.
— Я созвал их, Сэм, — он постучал себя по виску. — Я позвал их к нам, и они проигнорировали вызов. Мои люди бросили меня.
— Не все из них. Рассел и Годфри всё ещё верны…
— Двое? Не прошло и месяца, как в этом ноктюрне было сорок четыре участника. Мы одни из крупнейших в мире. За последние две недели десять получили настоящую смерть за активную работу против меня. Остальные, по-видимому, сбежали.
Он тяжело опустился в ближайшее кресло.
— Ну…
— И тебе чуть не оторвали голову, всего в пяти метрах от меня, — он сверкнул глазами, как будто это была моя вина.
— Эй, я с ним разобралась.
Я изучила пистолет, лежащий в куче пыли, и задумалась.
— Не совсем понимаю, как я это сделала, но дело в том, что я стою здесь в полном порядке и здравии. И вообще-то у тебя есть три человека, которые преданы тебе, а не двое.
— Я его помню. Он был никем, кем-то, кто попросил присоединиться к ноктюрну и получил отказ. Это достаточно распространённое явление. Мне не понравилось его отношение, и я вежливо отправил его восвояси. Это наше будущее? Все, кто чувствует себя обиженными, придут за тобой, чтобы добраться до меня?
Он в отчаянии провёл пальцами по волосам, не осознавая, что они были покрыты мёртвой вампирской пылью.
— Я пытался, — он повернулся ко мне. — Проникнуть в его разум, измотать его болью. Я не смог…
Годфри вбежал в комнату.
— Сир, мы нашли их. Они были отравлены. Предатели заперли их в надёжной комнате. Они не смогли ответить на ваш вызов. Двоим, скорее всего, придётся умереть по-настоящему, Мэтью и Джейкобу. Они слишком молоды, чтобы иметь защитные ресурсы, необходимые для преодоления воздействия. Остальных либо рвёт испорченной кровью, либо они без сознания. Мы не… Мы не знаем, скольких ещё мы можем потерять, сир.
Клайв поднялся.
— Сегодня ночью мы без охраны. Те, кто поклялся защищать ноктюрн и меня, находятся здесь, среди мёртвых. Заприте ворота, проверьте безопасность, а затем заприте дом так хорошо, как только сможете. Мы понятия не имеем, была ли это вся приглашённая вечеринка или на нас вот-вот обрушится вторая волна, — он изучил разбросанную одежду. — Мы поймали их всех или кто-нибудь сбежал, чтобы рассказать эту историю?
— Амелия, — сказала я.
Он удивлённо посмотрел на меня, как будто забыл, что я была в комнате.
— Что насчёт неё?
Я указала на землю.
— Никакого пурпурного платья.
— Конечно.
Он повернулся к Годфри.
— Иди. Обезопась наш дом. Амелия, возможно, вернётся с подкреплением.
Годфри промчался мимо меня, а я приблизилась к Клайву. С ним было что-то не так. Да, на нас напали, но я и раньше видела его под давлением. Был ли он ранен? Или тоже был отравлен? Казалось, он колеблется между яростью и пустотой. Рассел и Годфри тоже это заметили.
— Ты пил какую-нибудь кровь сегодня вечером?
Я придвинулась ближе.
Он оторвал взгляд от исследования пола салона.
— Да, конечно.
— Может быть, тебе стоит засунуть палец себе в горло или что-то в этом роде.
Его странное спокойствие выводило меня из себя.
Он моргнул, а затем снова сосредоточился на мне.
— Не будь смешной. Я не был отравлен.
— Мне следует дать тебе пощёчину?
Он нахмурился и снова сосредоточился на мне.
— За то, что поцеловал Амелию? Ты же знаешь, я был…
— Нет, ну, в общем, да. И это тоже. Но чтобы вытащить тебя из дурмана, в котором ты сейчас находишься. Три четверти твоего ноктюрна верны тебе и пострадали, и всё же ты стоишь здесь, уставившись на ковёр. Я не хочу указывать тебе, как делать твою работу, но…
— Он хотел убить тебя. Он приставил пистолет к твоей голове, и я оцепенел. В эту долю секунды долгая и счастливая жизнь, которую я мечтал провести с тобой, исчезла, и я увидел себя стоящим над ещё одной могилой. Я попытался дотянуться до его разума, но не смог дотронуться до него. Я терпел неудачу, а ты была мертва.
Я схватила его за руку и крепко сжала.
— Но я не мертва. Я не хрупкая.
Игнорируя временную слепоту, я выпустила когти на свободной руке и сказала:
