Мертвецы не пьют у Лафитта полностью

Я оглядела комнату, но никто, казалось, не обращал на нас никакого внимания. В баре сидела шумная компания, привлекающая любое постороннее внимание.

Похлопав Мэтью по плечу, я сказала:

— Садись. Теперь я в порядке.

Я отпила из стоявшего передо мной стакана, глотая огонь, и снова начала задыхаться.

Габриэль вскочил и направился к бару. Через мгновение он вернулся со стаканом воды. Я выпила его залпом, а затем указала на другой.

— Что, чёрт возьми, это было?

— Vieux carré²¹, — сказала Стефо, указывая на почти пустой стакан. — Я подумала, что тебе это может понравиться.

— Боже, я думала, это чай со льдом.

Я уставилась на неё, моё горло всё ещё горело от выпитого коктейля с виски.

— И ты знала, что мне это не понравится. Ты мстила мне за то, что было раньше.

— Кайфоломщица, — кашлянула она.

— Остановись, — рявкнул Мэтью на Стефо, а затем снова сосредоточился на мне. — Пожалуйста, расскажи нам, как ты пострадала? Мы можем вытащить тебя отсюда прямо сейчас.

Мэтью не мог видеть свирепого взгляда Стефо, но я-то видела. Я похлопала его по плечу и прошептала:

— Профессиональный совет: не рычи на горгону. Им это не нравится.

К его чести, он не отступил. Вот почему он был Альфой.

— Она пострадала, — сказал он Стефо, — а ты шутишь. Нам нужно знать, находится ли она в непосредственной опасности. Если ты несерьёзно относишься к её безопасности, мы возьмём на себя её охрану.

После мгновения наполненного напряжённостью, в течение которого Стефо, без сомнения, подумывала о том, чтобы убить нас всех, она допила свой напиток и сказала:

— Неважно.

Внимание Мэтью вернулось ко мне.

— Ты можешь нам сказать?

Подвинув то, что осталось от «vieux carré», через стол к Стефо, я сказала:

— Это был не Генри. Я думаю, что это был призрак ведьмы. Она душила меня, закрывая руками моё лицо, но я не могла прикоснуться к ней. К Генри я могла прикоснуться, как будто он всё ещё был жив. Эта могла бы причинить мне физическую боль, но я не могла сделать то же самое.

— Потому что она была ведьмой? — спросил Габриэль.

— Понятия не имею. Мне нужно найти другого некроманта, который сможет объяснить мне всё это. Может быть, в одной из моих книг есть раздел об этом, — я пожала плечами. — Она сказала, что он велел им охотиться за мной. Захватить меня, если возможно, и убить, если нет, — я крутанула пустой стакан из-под воды на столе. — Итак, я определённо взволнована тем, что случайные призраки душат меня.

— Что случилось потом?

Бедный Габриэль начинал терять самообладание.

Я изобразила, как хватаю что-то с двух сторон и разрываю на части.

— Мииило, — Стефо одобрительно кивнула.

Мэтью встал.

— Мы уходим. Отведу тебя в дом стаи.

Я похлопала его по руке.

— Где можно укрыться от призрака? — покачав головой, я указала на его стул. — Садись. Я ещё даже не пыталась читать вампиров. Всё, что мы узнали, это то, что «он» послал за мной призраков. Мы даже не знаем, кто такой «он».

Уставившись на мою шею, Мэтью наклонился.

— Мы не можем защитить тебя от этого. У твоего кровососа самолёт в аэропорту. Ты уверена, что мы не сможем убедить тебя улететь домой, учитывая, что никто из твоих защитников даже не может их видеть, не говоря уже о том, чтобы сражаться с ними?

— Всё в порядке. Я могу.

Надёжно спрятавшись за тёмными очками, я снова закрыла глаза и мысленно потянулась. Под моими ногами образовался сгусток холодных вспышек. К счастью, никаких туманных фигур поблизости не было. Сделав долгий, медленный вдох, я нырнула вниз.

Потребовалось несколько попыток, прежде чем я нашла Лафитта. И как следствие, моя голова уже раскалывалась до того, как я протолкнулась сквозь толстую студенистую оболочку его разума. В отличие от Сен-Жермена, разум Лафитта был похож на разум других вампиров, с тусклыми пульсирующими воспоминаниями, светящимися в темноте.

Я шагнула в ближайшее, которое, казалось, пульсировало быстрее остальных. Передо мной стояла разъярённая блондинка. Я не могла понять, в чём дело, но её запах был мне знаком. И тут меня осенило. Летиция.

— Он убил Этьена, хозяин! — выплюнула она, расхаживая перед ним, ярость делала её движения скованными.

— Этьен? Мой Этьен? — голос Лафитта был тихим, недоверчивым.

— Дал ему настоящую смерть из-за какой-то ублюдочной суки, — продолжила она.

— Аrrêtez²².

Лафитт поднялся со стула и подошёл к женщине. Впившись пальцами в её руки, он приподнял её на пятнадцать сантиметров над полом.

— Объясни мне, почему Клайв причинил боль моему брату. Почему он взял подарок, который я одолжил ему, и плюнул мне в лицо? — Лафитт выкрикнул последние слова.

Как ни странно, Лафитт, ставший неуравновешенным, казалось, успокоил её.

— Он оскорбил Этьена, заставил его охранять какого-то покрытого шрамами волчонка-подростка.

Лафитт опустил её обратно на пол и отошёл.

— И что?

— Это была пощёчина, возложить обязанности охранника на такого мужчину, как Этьен. Тем не менее, он делал это до тех пор, пока мог это переварить, — сжав руки в кулаки, она продолжила: — Клайв приказал нам всем защищать её. Никому не позволялось причинять боль маленькому…

— Pourquoi? ²³— вмешался Лафитт.