Джордж смотрел на море, покрытое склизкой пленкой гниющей органики. Со всех сторон над водой выступали огромные плавучие острова из водорослей. Да, в конце концов каждый из них лишится рассудка, а может, и тела их будут мертвы. Одному богу известно, какими ядовитыми испарениями они тут дышат.
Джордж сидел и чувствовал, как на него наваливается сон. Он посмотрел на тыльную сторону ладони, заметив, что на нее падает свет: тусклое, грязное свечение исходило не от тумана. Джордж не мог понять, сколько времени он провел, неосознанно за ним наблюдая.
Он поднял голову и увидел источник света, как и остальные. Мужчины озадаченно уставились на то, что нависло высоко в небе.
— Будь я проклят, — произнес Маркс.
Над туманом, затянутая дымкой и размытая, но все же хорошо видимая, появилась луна. Точнее, две луны. Первая, казалось, была прямо над ними, гораздо крупнее той, что они видели дома, размером с обеденную тарелку и цвета свежей крови. Другая, позади, была маленькой, грязно-желтого цвета, как старая монета, вытащенная из трещины в тротуаре.
— Черт, — выругался Кушинг.
Гослинг с Чесбро уставились на луны, словно зачарованные дикари, разглядывающие лик — или лики — божества. Поллард в страхе отвернлся.
Джордж смотрел вверх, ошарашенный, широко раскрыв глаза, и на мгновение ему показалось, что это вовсе не луны, а глаза какого-то гигантского туманного лица. Но это были луны, чуждые и жуткие, но все же луны, спутники, застрявшие на орбите неведомой планеты.
— Что ж, теперь все ясно, — сказал Маркс. — Мы вовсе не в гребаном Мексиканском заливе.
Услышав эти слова, Джордж рассмеялся. Самым ужасным было то, что он уже не мог остановиться.
Они плыли сквозь водоросли уже несколько часов или, возможно, дней, недель, а то и лет. Время, сжатое, расплющенное и вытянутое, невероятно изменчивое, то текло мучительно медленно, то бежало головокружительно быстро. А может, время и не двигалось вовсе. Может, оно застыло. Умерло, разложилось, как и все остальное.
— Наверное, нам все это мерещится, — произнес Джордж.
Они снова гребли, пробираясь через вязкое море и густой, зловещий туман, клубящуюся массу токсичных испарений, которая стелилась над плотом и шлюпкой, вилась щупальцами, словно пыталась задушить, заползти в горло и свить внутри гнездо.
— Что такое, Джордж? — спросил Гослинг, работающий веслами у него за спиной.
— Ничего. Просто мысли вслух.
Джорджу нравилось держать весло, которое казалось продолжением его собственной руки. С ним приятно было бросать вызов мертвому морю, бороться и, возможно, брать верх с помощью воли, упорства и трудолюбия. И когда усталые мышцы ныли, пульсировали, как туго натянутые канаты, силы горели, словно топливо, и это было замечательно. Тогда у разума не оставалось энергии на фантазии и кошмары, от которых стынет кровь.
Вот почему ему нравилось держать весло и хотелось бы взять второе.
В последнее время его разум работал на завышенных оборотах и старый дерьмовый механизм под названием «воображение» играл злые шутки даже с самыми стойкими из них, наталкивал на вещи, о которых не следовало думать. Стоит задержаться на этих мыслях, боялся Джордж, и они могут превратиться в мании, а там и до полномасштабного психоза недалеко.
«На это нет времени. Только не здесь. Нельзя расслабляться, — подумал Джордж. — Не ради себя, ради остальных. Они нуждаются во мне, и я не могу их подвести. Не в этом ужасном месте.»
Но что это было за место?
«Задумывался ли ты всерьез, где находишься? — спросил себя Джордж. — Не в том плане, чуждый это мир или какое-то тупиковое измерение между двумя вселенными. Ничего подобного. Ты, Джордж, знаешь, что это бессмысленный вопрос. Неважно, где находится это место. Это просто темный коридор космического безумия с Землей на одном конце и с чем-то неведомым и невообразимым — на другом. Вот. Вот именно. Но задумывался ли ты когда-нибудь, что это за место и кто им управляет?»
Честно говоря, Джордж не задавался таким вопросом и не хотел этого делать.
Конечно, в голову приходила мысль о Туманном Дьяволе, местном аналоге темных сил. Но никогда, ни на секунду Джордж не допускал мысли, что Туманный Дьявол заправляет этим местом. Считалось, что на Земле есть свой дьявол, но ведь не он на ней царствует: Творец принес в мир свет и вдохнул в него жизнь, дьявол же — он, она, оно — только осквернял его при каждом удобном случае. Джордж применил эту аналогию к новому, жуткому месту и решил, что это не ад, а всего лишь задворки Божьего мира, где в эволюционном бульоне копошатся разные страшилища. И ничего более. Пространственная клоака, достойная пера писателя-фантаста, существование которой допускалось некоторыми учеными. Вот и все. И умозрительный Туманный Дьявол всего лишь еще один естественный или противоестественный местный житель.
