Но что, если Джордж заблуждается? Не по поводу Туманного Дьявола и всего, что с ним связано, а насчет самой природы этого места? Что, если они попали на игровую площадку какого-то неизвестного безумного разума? Чего-то, что наблюдает и изучает, но не показывается, как телезритель, следящий за игрой актеров на экране. Что, если этот мир — величайший развлекательный парк для чуждой, всемогущей сущности, настолько превосходящей человека, что ее можно было бы назвать богом? Безумная мысль, но Джордж ее не прогнал. Если в ней есть хотя бы доля правды, возможно, этот образ проецируется ему в мозг кем-то на это способным. Джордж вспомнил эпизод из старого сериала «За гранью возможного», в котором экипаж сбитого бомбардировщика очутился в странном мире, оказавшемся каплей воды под инопланетным микроскопом.
— Джордж, — позвал Гослинг. — Ты чего перестал грести?
— Да всякое дерьмо лезет в голову.
Гослинг просто сказал:
— Завязывай, ради бога. Хватай весло и налегай.
Джорджу нечего было ответить на столь разумное замечание.
Он снова принялся грести.
— Господи! — воскликнул Гослинг. — Только взгляните на чертов туман!
Стоявший в шлюпке Маркс походил на привидение в этой густой мгле.
— Срань господня, — проворчал он. — Не видно ни хрена.
Туман подступил вплотную. Раньше он лишь намекал на свое присутствие, а теперь подошел так же близко, как тогда, на «Маре Кордэй», когда он впервые заключил их в свои жадные объятья. И это не было случайностью. Туман опустился на них восковым саваном и мягким ковром, гигантским клубящимся руном, затянул в вязкие шерстяные бездны, влажные и пахнущие гнилью, как гробовые доски. Он бурлил, будто пар, поднимался грязной, сальной серой мантией над черным кипящим котлом, нес с собой соленый смрад, буквально бросался на плот и шлюпку, словно метель, песчаная буря, — ослепляющий, плотный и жаждущий.
Джордж видел, как подступил туман, накатил через водоросли и илистую воду бушующей эктоплазмой. Он почувствовал, как тот нашел его и накрыл собой — накрыл их всех, похоронил в зловонных свинцовых глубинах. Через несколько секунд Джордж едва мог разглядеть людей в спасательной шлюпке, сидящих слева от него. Их будто обернули этим веществом, покрыли глазурью, и только контуры остались в голодной мгле.
— Может, нам лечь в дрейф? — спросил Маркс.
Гослинг задумался.
— А смысл? Сейчас мы в облаке этого дерьма. Можем попытаться выгрести.
Решение всем понравилось. Идея переждать, наоборот, казалась неудачной, даже тревожной.
— Водорослей все больше, — заметил Гослинг, соскребая с весла блестящий зеленый комок.
Возможно, в сгустившемся тумане они потеряли канал, а может, канал исчез из-за обилия водорослей, которые плавали огромными зелеными массами, влажные, зловонные, сочащиеся паром: казалось, по ним можно ходить.
— А ну, поднажали, — скомандовал Гослинг.
Все налегли на весла. Нос шлюпки легко рассекал скопления водорослей, а плот скользил по ним, как по маслу. Густые заросли скребли по дну, словно чьи-то когтистые пальцы. Местами скопления были такими густыми, что царапали борта.
Какое-то время темнело, выглянули жуткие луны, а теперь день, похоже, снова вернулся. Все вокруг подернулось мерцающим грязным светом. Возможно, сам туман испускал свечение, а может, здесь никогда и не бывало смены дня и ночи.
— Что, черт возьми, это было? — спросил Кушинг.
Нечто проплыло под водой вдоль шлюпки. Маркс вслух заметил, что оно — что бы это ни было — не пыталось их сожрать, поэтому нужно продолжать грести. Мужчины налегли на весла. Как показалось Джорджу, несмотря на водоросли, шли они довольно быстро. Время от времени о шлюпку и плот что-то ударялось: мужчины не могли разглядеть, что именно, но, судя по звуку, часто довольно крупное.
— Стойте, — внезапно сказал Маркс. — Смотрите.
У самого носа шлюпки плавало нечто, похожее на старую доску, разбухшую от воды и подернутую плесенью. В водорослях запутались и другие обломки дерева. У правого борта Джордж увидел что-то длинное, зеленое и толстое.
Гослинг ткнул нечто веслом.
— Это… это ствол. Ствол дерева. Похоже на пальму.
— Возможно, мы недалеко от суши, — сказал Чесбро.
— Возможно.
Ствол, ярко-зеленого цвета, покрытый чешуей, не был похож ни на одно известное Джорджу дерево. Было в нем что-то очень древнее. Он напоминал сорняк, разросшийся до фантастических размеров.
— Похоже на какой-то первобытный саговник, — заметил Кушинг. — На доисторическую пальму.
— Да и хрен с ним, — сказал Маркс. — Главное, чтобы здесь не появились доисторические звери.
Они продолжали грести, окутанные вечно густым туманом, натыкаясь на неразличимые во мгле предметы. Но время от времени им попадались новые стволы и доски, а один раз мужчины заметили нечто похожее на куст, вырванный из Восточного сада. Чесбро сказал, что видел что-то напоминавшее пенопластовый кулер, но тот исчез, прежде чем другие успели его разглядеть. И тем не менее у каждого появилась надежда. Они приближались к чему-то.
— Только не разочаруйтесь, когда увидите, — неоднократно повторял Поллард.
