Мертвое море полностью

И Фабрини двинулся на него, пригнувшись. Он понимал, что физические преимущества на его стороне. Может, Сакс и имел опыт в подобном деле, но ему было под шестьдесят, он полнел, и его славные деньки на доках и стройках остались далеко позади.

— Что это? — спросил Менхаус. — Вон там… что это, черт возьми?

Сакс не отреагировал, но другие посмотрели. Включая Фабрини.

Там что-то было. Нечто очень похожее на большой ком водорослей, который оторвался от основной массы и плыл… плыл прямо к шлюпке.

— Водоросли, — сказал Кук. — Водоросли.

Но даже когда эти слова слетели у него с губ, он был не очень уверен. Водоросли? Нет, это не походило на безобидный ком водорослей. На самом деле, Кук думал, что это походило на… копну волос у самой поверхности воды. Полный бред, конечно, но именно об этом он тогда подумал. Гигантская голова женщины, чьи волосы развевались во все стороны. Если это были просто водоросли, то какие-то совершенно другие. Ибо это были не обычные стебли, побеги, и покрытые листьями ветви, из которых состояли наносы водорослей. Нет, эти волоски или усики были тонкими, как проволока. И когда ком приблизился к лодке, Кук обнаружил, что они похожи на размокшую лапшу. Длинную, тонкую и бледную.

— Уберите ножи, — внезапно рявкнул Менхаус.

Он был всегда мягким и дружелюбным, как ваш любимый дядя или шурин. Как хороший сосед или парень, с которым вы пьете пиво, или жарите мясо на заднем дворе, с которым играете в боулинг… но он был трусоватым, и все знали это. Поэтому, когда он отдал приказ таким, не терпящим возражений тоном, это прозвучало настолько нехарактерно для него, что все подчинились.

Теперь и Сакс смотрел на подводную тень, приближающуюся к лодке. Никто не сомневался — это не случайно, то существо движется к ним намеренно.

— Готовьтесь к худшему, парни, — рявкнул Сакс.

Да, именно этим все и были заняты… только никто не знал, как именно это следует делать. В обычном водоеме, вроде моря, если видишь приближающуюся акулу, медузу или морскую змею, у тебя в голове уже есть несколько готовых идей, потому что известно, что это за твари и на что способны. Существуют определенные маневры уклонения, которые можно попробовать выполнить. На что насчет этой… штуки? Как можно приготовиться к тому, что ты никогда раньше не видел?

Кук наблюдал за существом.

Обогнув лодку, оно устремилось к носу, где он находился. Судя по тому, как оно расталкивает в стороны клочья водорослей, это был твердый объект. Но глядя на него, этого нельзя было сказать. Теперь оно выставлялось из воды дюйма на два-три, рассекая засоренную водорослями поверхность. Неправильной, напоминающей овал, формы горб, который, казалось, состоял из тонких прядей какого-то материала. Желто-зеленого цвета, невероятно густых и спутанных, словно «ангельские волосы». Вьющиеся нити лучами расходились из этого лохматого горба. Одни были спутанными, другие, невероятно длинные, свободно плавали в воде.

— Что это такое, Кук? — спросил Менхаус. — Чего оно хочет?

Кук подумал, что в том, что оно хочет, нет ничего хорошего… ибо существо вызывало в нем какое-то первобытное отвращение, словно паук под микроскопом, чье выпуклое тельце покрывали тонкие волоски. Нечто настолько чуждое и мерзкое, что не имело права на существование. Наблюдая за тварью, он заметил, что у нее нет глаз… лишь эти тонкие, как проволока отростки, исходящие из горба. И глядя на эти корчащиеся и извивающиеся в воде жгутики, он увидел собственную смерть. Внезапно и с абсолютной уверенностью он понял, что эта тварь и есть смерть. Его смерть, та самая смерть, которая шла за ним по пятам все тридцать восемь лет. Она была здесь, чтобы забрать его.

Кук увидел это и понял, что это правда. Осознание этого словно бритва рассекло ему мозг. Болезненное, деструктивное и опустошающее. У него было странное, галлюциногенное чувство, что нечто внутри него очень хочет вырваться наружу и убежать. Казалось, он не мог дышать. Чувствовал, как его сердцебиение замедляется, словно в преддверии неминуемого.

— Мне не нравится это, Кук, — сказал Сакс. — Пристрели эту тварь…

Они все говорили ему это, и он понимал, что они правы. Но еще он понимал, что та новая, мистическая уверенность, расцветшая в нем черной орхидеей, была им просто недоступна. Их время еще не пришло.

— Кук… — Начал было Фабрини.

Тварь стала подниматься перед носом лодки… И, господи, что это? Она появилась из этого смердящего, мерзкого моря, сочась водой, слизью, гнилью, и источая пар. Поднялась на десять или двенадцать футов, липкая, живая и невероятная.

Менхаус раскрыл рот от изумления.