Кабина экипажа оказалась пуста, за исключением огромного количества радиоэлектроники и навигационных систем, в которых никто из них ничего не смыслил. Многие экраны до сих пор горели, что означало, что батареи еще не разрядились. Маркс включил радиостанцию и прошелся по каналам, но не нашел ничего кроме дышащего и слушающего шума. Он выключил ее, пока они не услышали нечто более худшее.
Джордж и Кушинг подошли к пассажирской двери, находящейся сразу за кабиной. Она тоже была открыта. Водоросли и вода пробрались и туда. В море темнело, туман нависал призрачной колышущейся пленкой, искрясь, словно горящий болотный газ или блуждающие огоньки. Огромные клочья его плыли над водорослями и обломками кораблей.
Но в футах десяти от самолета что-то привлекло их внимание.
Застрявшие в зеленых зарослях, лежали останки трех, возможно, четырех тел. Видно их было не очень хорошо, лишь фрагменты былых костей проглядывали сквозь желто-зеленые стебли и листья ползучих водорослей. Хотя остальные лежали лицом вниз, утопая в зарослях, один из черепов ухмылялся им. Из глазниц сочились струйки розоватой слизи, а с макушки зелеными волосами свисали водоросли. Было похоже, будто лежащий в туманных зарослях скелет хочет добраться до них.
— Боже мой, — выдохнул Джордж. — Наверное, это экипаж… или его часть.
Жирный коричневый червь выскользнул из носовой полости трупа и исчез среди водорослей.
— Это всего лишь мертвецы. Они не причинят вреда, — сказал Гослинг, уводя их прочь.
Но Джордж решил, что вред уже нанесен. Чего стоил один только вид этих обглоданных до костей тел. Но такова была здешняя реальность — одно накладывалось на другое. Трагедии и кошмары следовали друг за другом.
Иного в этом диком измерении ожидать не приходилось. И оно затягивало, словно гравитационная сила.
Кук чувствовал, как все это опустошает его. Весь этот яд — сомнения, неуверенность, тревоги. Он сочился из всех пор и едва не утопил его, заставив жадно глотать воздух. Кук сидел на носу, вглядываясь во мглу и водоросли. Он не хотел, чтобы кто-то заметил его слабость. Он был выжат подчистую, и у него не было ответов. Все слишком затянулось. Если люди погибнут, в этом будет его вина. Целиком и полностью его вина, потому что у него нет ни малейшего понятия, что делать дальше.
Нет, он не позволит Саксу увидеть себя таким.
Потому что Сакс уже видел. И если увидит снова, сразу все поймет. Потому что парни вроде Сакса — хищники. Они чуют страх и личную боль, как бешеная собака чует панику. И как только это случится, все будет кончено. Тебе придется лишь ждать, когда те зубы и горячее дыхание доберутся до тебя. Именно таким был Сакс — как только он почует это, он вонзит свои зубы и уже не отпустит. Если у тебя есть слабости и недостатки, Сакс ухватится за них, использует в своих целях. Разотрет их по твоему лицу. И либо ты убьешь его, либо просто сломаешься, а значит, проиграешь.
А если он выиграет… берегись.
Кук не знал, когда именно он стал терять самообладание. Возможно, это началось уже давно. А возможно, то, что они обнаружили в другой шлюпке, выбило его из колеи. Потому что он с трудом переносил это, с трудом переносил увиденное.
Кровь. Те водоросли были полны крови. Они высасывали кровь из того бедолаги, лежавшего на дне шлюпки. Он был без сознания и не чувствовал боли. Но что если он был парализован, или что-то вроде того? Что если он осознавал происходящее, но не мог ничего поделать? Просто был слишком слаб? Господи, сколько может продержаться рассудок, когда водоросли-паразиты высасывают из тебя кровь?
Что это за смерть? Судя по внешнему виду, парень потерял уже слишком много крови. Даже если б они его освободили, он бы уже не оклемался. Кук пытался убедить себя в этом, но лучше от этого не становилось. Потому что он мог хотя бы убить парня. Пустить ему пулю в лоб или перерезать горло… хоть что-то.
Но он этого не сделал.
Не сделал ни черта.
