«Великанша» так и не вернулась, и напряжение постепенно спало. Но все оставались пропитаны им, как губки. Лишь возвращение из этой мертвой зоны смогло бы избавить их от него. Менее крупные рыбы по-прежнему сновали вокруг, но и их осталось не так много. Время от времени они тыкались в лодку и дрались между собой, но в целом было тихо. Очень тихо.
Постепенно люди снова стали заводить разговоры, особенно после того, как Сакс приказал Менхаусу раздать немного шоколада, крекеров, и по паре глотков воды.
— Что ты сделаешь в первую очередь, когда вернешься домой, Кук? — спросил Менхаус, словно забыв, где они находятся и с чем столкнулись.
— Если вернешься домой, — мрачно поправил Фабрини.
Сакс рассмеялся.
— Ну, я, наверное, приму горячую ванну, вкусно поужинаю, и буду спать три дня, — сказал он.
— Звучит неплохо, — улыбнулся Менхаус. — А я завалюсь на диван, и неделю буду развлекаться с женой.
— Черт, — закатил глаза Фабрини. — Да у вас парни никакой фантазии. Вот я возьму бутылку бухла, парочку шлюх и хорошенько повеселюсь.
— А ты, Сакс? — спросил Менхаус.
Сакс широко улыбнулся.
— Я, наверное, оставлю свое мнение при себе. Некоторые из вас уже никогда не вернутся домой.
Хотя трудно было сказать, когда была ночь, а когда день, и сколько могли здесь длиться сутки, Гослинг назначал из своей маленькой команды часовых, и они дежурили посменно, по два часа каждый. Их задачей было держать ухо востро и смотреть в оба. А еще сигнализировать при малейших признаках опасности, при появлении других выживших или суши.
Потому что он все еще надеялся, что земля где-то рядом. Должна быть где-то рядом. Под этой жирной водой должно быть морское дно, и вполне разумно предположить, что рано или поздно какая-то его часть поднимется и сформирует остров или континент.
Вот что говорил себе Гослинг.
Вот за что цеплялся.
Он не знал, что ждет впереди и какие ужасные формы может принять, но если б им удалось добраться до суши, у них у всех появился бы шанс. Шанс выжить, а возможно, и выбраться отсюда.
Возможно, одной его надежды было недостаточно, но это был лучший вариант, поэтому он держался за него и держался крепко.
— Вы, парни, меня убиваете, когда вот так сидите, — проворчал Сакс. — Не говорите ничего. Не двигаетесь. Ни черта не делаете.
— А что нам делать? — спросил Менхаус. — К тому же, лучше будет, если мы будем молчать, — сказал Крайчек.
— К черту Крайчека, — сказал Сакс. — Он больной на всю голову. Верно, Крайчек?
Крайчек ничего не сказал. Он смотрел на туман, на воду, на водоросли. Возможно, думал о чем-то, но не спешил делиться своими мыслями.
— Оставь его, — сказал Кук. — Что он тебе сделал? Что он кому-то из нас сделал?
Но Сакс никак не прокомментировал его замечание. По крайней мере, голосом. Но его глаза говорили сами за себя, причем, такие вещи, которые никто не хотел слышать.
— Что? — спросил Фабрини. — Нам нельзя просто сидеть, большой босс? А что, по-твоему, мы должны делать?
Сакс расхохотался, и его смех был похож на раскат грома.
— Мужик, а ты скользкий. Все вы здесь скользкие, как гребаные ужи. Думайте, я не знаю, о чем вы там шепчитесь? Думайте, не знаю, что вы замышляете, коварные ублюдки? Я знаю, поверьте мне, я знаю все.
Кук успокаивающе положил руку Фабрини на плечо.
— Мы ничего не замышляем, Сакс. Всего лишь хотим вернуться домой.
Сакс облизнул пересохшим языком губы. Посмотрел на каждого по очереди. На каждом задержал взгляд, словно говоря, я знаю, лживые ублюдки, что вы думаете, я знаю, знаю…
Потом растянул рот в широкой, хищной ухмылке и зашелся в смехе. Смеялся он долго.
— Дурни, — фыркнул он. — Разве не понимаете, что я вас прикончу? Прикончу каждого из вашей гребаной своры, прежде чем позволю к себе прикоснуться. Разве вы это не понимаете?
Господи, да он спятил, — нервно подумал Фабрини.
— Дурни! Дурни! Дурни! — повторял нараспев Сакс.
— Перестань, Сакс, — сказал Кук. — У тебя паранойя. Хватит тратить энергию на этот бред. Ради бога, посмотри, где мы находимся и с чем столкнулись… Как ты можешь себя так вести?
— Он прав, — тихо сказал Менхаус. — Мы должны держаться вместе.
Сакс изобразил смущенную, глупую улыбку, словно соглашаясь со всеми. Конечно, парни, нужно держаться вместе. Давайте все держаться вместе. Один за всех и все за одного, а? Это пригодится, когда вы, грязные крысы, накинетесь на меня и бросите чертовым рыбам. А потом будете смеяться, смеяться, верно?
Кук посмотрел на него, и ему не понравилось, что он увидел.
— Тише, — сказал он.
Сакс продолжал беспокойно ерзать на сиденьи, словно в заднице у него были занозы. — Вам, парни, лучше начать думать головой, потому что старина Сакс здесь главный. Да, черт возьми.
— Пожалуйста, Сакс, — сказал Менхаус. — Просто расслабься.
Сакс снова начала хохотать. Но сейчас в его смехе было еще меньше веселья, чем прежде. Это было больше похоже на гогот сумасшедшего. То высокий и глухой, словно звучащий в пустой комнате, смех, то низкое и зловещее хихиканье.
