Ее лицо было мертвенно-бледным, выбеленным морской водой. Глаза — огромные зияющие дыры, заполненные желтоватым свечением, словно две полных луны, затянутые облаками. Подернутая дымкой и жуткая, теперь она была всего в десяти-пятнадцати футах. И он увидел, что она покрыта длинными пучками водорослей, вплетенными в волосы и спускающимися на плечи. А ее платье — выцветшая тряпка, подернутая плесенью. Туман клубился вокруг, паром вырываясь наружу из многочисленных отверстий в ее теле, словно внутри ее горел огонь. Она оставляла за собой след из вьющейся дымки, струи тумана щупальцами тянулись из нее.
Джордж почувствовал, что в голове у него что-то разбилось, словно бокал в дальней комнате.
Ближе, еще ближе. Он видел клубящийся туман сквозь трещины в ее теле, видел зеленых морских червей, копошащихся у ее горла. Ее широко раскрытые глаза светились желтым светом, с губ свисала нить слюны.
Что-то рвалось из Джорджа наружу. Что-то яростное и пронзительное — раздирающий горло, отчаянный крик.
Твоя душа… она пришла высосать из тебя душу.
Морщинистые белые пальцы протянулись к нему, черной клокочущей дырой раскрылся рот.
И Джордж закричал.
Он кричал, пока она не исчезла, не рассеялась, словно пар. А он еще долго продолжал слышать в тумане отголоски своего крика, изменяющиеся и возвращающиеся к нему хором призрачных голосов. И ни один их них не принадлежал ему.
Потом ему на плечо легла чья-то рука и встряхнула его. Рядом стоял Гослинг и что-то кричал.
— Что? — спросил Джордж. — Что такое?
— Что происходит? — пытался докричаться до него Гослинг, крепко держа за плечи. — Что, черт возьми, происходит?
И Кушинг и Сольц уставились на него с нескрываемым ужасом.
Но Джордж не мог сказать, что он видел, потому что сам не знал, что это было. Поэтому выдал первое, что пришло ему на ум:
— Я… похоже, я заснул. И мне приснился кошмар…
Но не похоже было, что ему кто-то поверил больше, чем он верил себе.
Оставалось лишь надеяться, что они не слышали то, что слышал он. Насмешливое детское хихиканье, доносящееся из туманных глубин.
— Кто не со мной, тот против меня, — сказал Сакс, направив «Браунинг» в сторону Фабрини, Кука и Крайчека. — Ты, Менхаус, либо со мной, либо с ними. Что выбираешь?
— Сакс, — задыхаясь, сказал Менхаус, — Хватит.
Он находился сейчас, словно, между двух огней. Сакс стоял на корме, остальные сидели в носовой части, а он сам сидел примерно посередине. И положение его было крайне непростым и опасным. Если он перейдет на сторону Сакса, остальные больше не будут ему доверять. А если останется с ними, Сакс поймет, что он ему солгал.
— Послушайте, что я хочу, что я действительно хочу, так это то, чтобы все закончилось, — сказал Менхаус, обращаясь ко всем. Пытаясь говорить спокойно и рассудительно, он в результате больше походил на маленького напуганного мальчика. Кем он себя и ощущал, наверное. — Это не может больше продолжаться. Не может.
В ответ Сакс навел пистолет на Менхауса. В его глазах был зловещий блеск. Он был похож на человека, который отчаянно хочет что-нибудь с кем-нибудь сделать.
Он убьет меня, — подумал Менхаус.
— А ну тащи сюда свою задницу, — сказал Сакс, — или вали к ним. Если ты со мной, будешь еще внукам рассказывать про свои приключения. Если с ними… ну, ты все понимаешь, не так ли?
Менхаус неуверенно оглянулся. Ему почти уже захотелось, чтобы те жуткие рыбы вернулись, даже та большая. Или что-то похуже выскользнуло из тумана. По крайней мере, тогда у них будет один общий враг.
Но, похоже, они уже стали врагами друг другу.
— Не делай этого, — сказал Фабрини. — Не иди туда. Если свяжешься с этим трусливым куском дерьма, станешь соучастником убийства. Моего или чьего-то еще. Ты же не хочешь этого, правда?
Нет, Менхаус определенно этого не хотел.
— Не слушай этого козотраха, — сказал Сакс. — Он ни черта не знает. Кроме того… оглянись вокруг. Все вы, оглянитесь вокруг, мать вашу. Думаете, мы плаваем где-нибудь в Мексиканском заливе? Ни хрена. Там, где мы находимся, законы не действуют. Здесь выживает сильнейший. Если будешь со мной, Менхаус, я сохраню тебе жизнь. Возможно, даже вытащу тебя отсюда. Но если останешься с ними…
— Он говорит чушь, — сказал Кук. — Только вместе мы сможем выжить.
Но он не понимал. Как и Фабрини. Это был единственный способ. Единственный возможный способ успокоить Сакса.
Сглотнув, Менхаус подошел к Саксу и сел на сидение прямо перед ним.
— Гребаная дешевка, — прошипел Фабрини.
Кук промолчал.
Крайчек улыбнулся и указал пальцем вверх… как будто это все объясняло. Потом кивнул, думая, что выразил свою точку зрения. Но, как и большинство, связанных с ним вещей, она осталась никому не понятной.
Они считают меня предателем, — подумал Менхаус, — но они просто не понимают.
— Вот так, — радостно воскликнул Сакс. — Теперь мы вдвоем будем за ними следить.
Сакс и Фабрини молча уставились друг на друга. Так продолжалось несколько минут. Взаимная ненависть висела в воздухе пеленой, пахнущей сырым мясом и порохом.
Сакс ухмыльнулся.
— Что ж, думаю, вы в заднице, мальчики, — сказал он.
