– - Они с mademoiselle Шарлот собирают травы какие-то, -- отвечала mademoiselle Анет и, любуясь лошадью Тавровского, прибавила: -- Какая красивая у вас лошадь!
Тавровский ехал близко шарабана, со стороны, где сидела mademoiselle Анет, которая потрепала лошадь по шее. Он быстро остановил ее и, наклонясь, поцеловал то место, к которому прикасалась рука mademoiselle Анет. Это было сделано так быстро, что краска, бросившаяся ей в лицо, не успела скрыться, как Тавровский ехал опять возле и, трепля лошадь по шее, говорил вполголоса:
– - Счастливица, счастливица!
И, обратясь к mademoiselle Анет, он спросил ее:
– - Вы ездите верхом?
– - Да! -- отвечала она, не повертывая головы, чтоб скрыть свою краску.
– - Вы ездите? что же вы мне не сказали? -- с упреком подхватил Марк Семеныч.
– - Нет, извините, я первый спросил! -- воскликнул Тавровский и торопливо прибавил, обращаясь к mademoiselle Анет: -- Вы мне позволите быть вашим кавалером?
– - Да я вовсе не думала делать прогулки верхом.
– - Если вы желаете, то каждый вечер можете иметь смирную лошадь и верхом с нами делать прогулку! -- говорил Марк Семеныч, стараясь гнать своих лошадей.
– - Вы напрасно мучите лошадей: моя три приза выиграла! -- смеясь, сказал Тавровский, скача в галоп возле шарабана.
– - С чего вы взяли, что я еду скоро от вас? -- сухо отвечал Марк Семеныч.
И mademoiselle Анет заметила, что руки его дрожали.
Дети и mademoiselle Шарлот с травами ожидали шарабана, который остановился. Тавровский бросил повода своему жокею и высадил mademoiselle Анет, которая стала усаживать детей. Эжень сел с отцом, mademoiselle Шарлот на вторую скамейку, с Софи и маленькими детьми, a mademoiselle Анет на последнюю, с Ольгой.
Тавровский уже занес ногу в стремя, как вдруг кинулся к шарабану, уже двинувшемуся, ловко вскочил в него и сел возле mademoiselle Анет, взяв Ольгу на руки. Марк Семеныч остановил лошадей и сказал:
– - Угодно вам править?
– - Нет, избавьте: вы знаете, я езжу неосторожно, а здесь столько драгоценностей сидит для вас.
– - Я устал, возьмите! -- бросая вожжи, сказал Марк Семеныч.
– - Что вы делаете! -- воскликнул Тавровский, кинувшись из шарабана и схватив под уздцы лошадей, которые хотели тронуться с места.
Марк Семеныч закрыл лицо руками и, повеся голову на грудь, сидел молча.
– - Что с вами? -- иронически спросил Тавровский, подавая ему вожжи.
Дети и гувернантка тревожно глядели на Марка Семеныча, который, подняв голову и тяжело вздохнув, сказал:
– - Вдруг что-то голова закружилась!
И точно, лицо его было бледно.
– - Извините, я не догадался и думал, что вы из вежливости предлагаете мне править.
– - Садитесь возле меня! если опять у меня закружится голова, вы возьмете на себя труд править лошадьми,-- отрывисто сказал Марк Семеныч.
– - С большим удовольствием! -- отвечал Тавровский и посадил Эженя к mademoiselle Анет. Он успел шепнуть ей: "Будьте осторожнее" -- и сел возле Марка Семеныча.
Шарабан помчался. Дети снова заболтали.
Тавровский шутил и всё время ехал лицом к дамам.
В этот вечер хозяйка дома уехала куда-то в гости. Mademoiselle Клара и мисс Бетси ждали их пить чай в комнате, где стояло фортепьяно. Mademoiselle Клара не скрыла своего удивления при виде Тавровского.
Чай прошел очень весело. Дети шумели, играя с Тавровский. Когда окончился чай, он сказал:
– - Mademoiselle Клара, сделайте одолжение, сыграйте англез.
– - С большим удовольствием! Вы будете танцевать?
– - Да, я буду просить мисс Бетси.
И он стал упрашивать ее идти с ним танцевать. Мисс Бетси злилась, пыхтела, дети кричали, смеясь, под игру mademoiselle Клары.
Mademoiselle Анет стояла у фортепьян, разбирая ноты, чтоб скрыть свой смех. Марк Семеныч подошел к ней и что-то вполголоса говорил ей.
Глаза mademoiselle Клары поминутно перебегали от клавишей на Марка Семеныча и mademoiselle Анет, которая смеялась, глядя, как Тавровский танцевал англез с Софи и, подражая толстяку, пыхтел и тяжело прыгал. По окончании танца mademoiselle Клара заиграла вальс и сказала:
– - Эжень, ангажируйте mademoiselle Анет; мы еще не видали, как она танцует.
Начался бал. Дети и большие вальсировали. Марк Семеныч, по просьбе дочери, пошел тоже кружиться.
Тавровский ангажировал mademoiselle Анет, и они минут десять вертелись так, что Марк Семеныч шепнул mademoiselle Кларе:
– - Перестаньте играть: он закружит ее.
Тавровский усадил свою даму, подошел к mademoiselle Кларе и сказал:
– - Вы, верно, устали? извините! Но mademoiselle Анет так легко вальсирует, что я готов целый день с ней кружиться.
И Тавровский, сев за фортепьяно, продолжал играть вальс, тихо напевая его. Глаза его горели, и вся его фигура так была выразительна, что все как бы невольно смотрели на него. Mademoiselle Клара сказала:
– - Спойте что-нибудь!
Тавровский, как бы опомнясь, встал со стула и, указывая на него mademoiselle Кларе, сказал:
– - Подайте пример.
