– Бежим! Бежим со мной! – горячо взмолилась она, обвивая шею Гийома холодными бледными руками. – Не будет нам здесь жизни! Отец сосватал меня кузнецову сыну, – Марыся разрыдалась у него на плече.
– Бежим со мной! – целовала она его, и в этот раз её губы были не сладки от мёда, а солоны от слёз.
Сердце Гийома дрогнуло, но он крепко помнил наставления её отца. Иной бы на его месте, кто посмелей, схватил бы деву и бежал бы с ней без оглядки. Но Гийом рассудил иначе. Жизнь простого мага не сладка и не богата. Да, во время бедствия, его, скрепя сердцем, учтиво примут в доме, но, как только отступит беда, вновь перестанут замечать и здороваться на улицах. Гийом привык к такой жизни сам, но не хотел такого для Марыси. Иштван, сын кузнеца, был хорошим парнем, крепким, добродушным, рукастым, всякое дело в его руках спорилось. Такой и пяток детишек прокормит, и жену не обидит. Любит, разве что, медку хлебнуть, да какой северянин не любит? Уж не пропадёт с ним Марыся, родит ему здорового сына, да и забудет о Гийоме в делах и заботах.
– Нет, Марыся, – Гийом покачал головой. – Не могу я так.
Вдребезги разбилась керамическая кружка, расплескав по полу горячий, ещё дымящийся, отвар. Побледнела Марыся, но смолчала. Не говоря ни слова, она пошла к двери, отрицательно мотнув головой, когда Гийом вскочил с места…
Марыся шла по пустынной улочке и дрожала от ночного холода. Сверху начал накрапывать дождь, стало ещё холоднее. Девушка бесцельно брела вдоль домов, пока её внимание не привлёк силуэт в жидком пятне света от уличного фонаря. Приглядевшись, Марыся от волнения закрыла рот рукой – там, в конце переулка стояла пропавшая неделю назад Йоана. Марыся замахала женщине рукой и ускорила шаг, думая, что бедняжке нужна помощь.
Йоана, пошатываясь, повернулась на звук.
– Йоана, где ты была? Тебе нужна помощь? – спросила Марыся, подходя ближе.
Но Йоане помощь не нужна была давно. У неё была трупно-серая кожа и длинные чёрные когти на руках, в почерневшем от запёкшейся крови рту виднелся ряд длинных и острых зубов.
– Упырица, – только и смогла сказать Марыся, не смея пошевелиться от страха.
Итак, страшный сон Мистлев, что говорится, оказался в руку. Тем утром, как записал Соран в своём путевом дневнике, третьего числа Месяца Яблок, речь действительно пошла о вампирах. План Ревана был предельно прост: добраться до руин, исследовать их и вернуться обратно с находками или пустыми руками. Если же будет обнаружено нечто ценное в виде золота или драгоценных камней, всё это богатство должно быть разделено на три части. Никто не возражал. Цель похода, разумеется, должна сохраняться в тайне. По официальным документам, которые Реван уже отправил в Башню Высоких Звёзд, он с учеником едет изучать природную нечисть в Верянских землях. В той глуши в горах и лесах действительно водилось много разных тварей, живых и не очень, по которым можно было собрать массу практического материала. Водилась там и мелкая нежить естественного происхождения – то немногое, что осталось для изучения некромантам современности.
Мистлев в документах, разумеется, не значилась, но это её саму волновало мало. Воровка не оставляла надежды улизнуть и наконец затаиться на какое-то время в Логове. Полуэльфы что эльфы – как кошки в темноте. А пока Мистлев вместе с Реваном и Сораном покидала неприветливый для неё Сарох. Маг вернул ей только короткий кинжал, а всё остальное оставил при себе, пока они не доберутся до Верянских земель. Не следовало привлекать на дорогах лишнего внимания, именно так он объяснял свои действия. Мистлев была не в восторге от этой идеи, но делать было нечего – пока она вынуждена подчиняться некроманту, даже если он велит идти до Зимнева без одежды пешком.
У магов при себе не было оружия, лишь посох у Ревана, Соран же не носил ничего кроме ножа. Подмастерье был бледным и явно не выспавшимся, под глазами виднелись синие круги, а на пальцах заметны следы от чернил. Казалось, что краска навсегда въелась в кожу. Соран то и дело посматривал на Мистлев, она делала вид, что ничего не замечала. Парень старался держать свою сумку от воровки подальше и, думая что она не видит, незаметно проверял свои карманы. Мистлев только мысленно улыбалась, глядя на это.
Троица шла пешком – их путь лежал к портовому городку недалеко от Сароха. Реван рассудил, что плыть по озеру будет быстрее, а дальше можно взять коней по дороге на северо-восток. С ним никто не спорил, глядя на карту. Переплыть озеро оказалось более заманчиво, чем терять дни по вихляющим среди холмов и невысоких гор тропам при его обходе.
– Ну и сколько нам плыть? – спросила Мистлев у Ревана, стараясь нарушить тишину, молчание её тяготило.
– Если повезёт, завтра в полдень будем на том берегу.
– А если не повезёт?
Реван не ответил, задумчиво глядя на серое небо. Ветер усиливался, начинал накрапывать дождь, что лишь портило настроение и планы. С востока донёсся глухой раскат грома, Мистлев накинула капюшон.
