Внутри было тепло и сухо, а вот посетителей почти не наблюдалось – местные по домам сидели, а на постоялом дворе остались лишь немногие путешественники, решившие переждать грозу. Большая ярмарка по поводу сбора первого урожая уже прошла, поэтому гостей в городке оставалось немного. Последние торжища ожидались только в середине осени, когда созреют тыквы.
На мага и его спутников внимания обращали мало, местных тут считай не было, а братия наёмников и торговцев кого только не повидала в своих странствиях. Свободный стол нашёлся быстро, у самого окна, наглухо закрытого ставнями. В помещении, достаточно просторном и опрятном, было заметно, что жители городка действительно напуганы – помимо традиционных талисманов на привлечение постояльцев и защиту от дурного глаза виднелись пучки трав, отгоняющих нежить и призраков. Затесался и полюбившийся простолюдинам чеснок, который, как известно, нисколько не защищал от настоящей нечисти любого происхождения.
Мистлев привычно обводила взором посетителей, намётанный глаз примечал любые мелочи, особенно цепляясь за украшения, карманы и поясные сумки. Хмыкнув, воровка уставилась в миску с заячьей похлёбкой. Ничего интересного, сплошь дешёвки, такое и воровать-то стыдно, свои же засмеют.
– Не смей, – раздался над ухом голос Ревана. Маг больно схватил Мистлев за запястье, заметив, как она присматривается к чужому добру.
– Да тут всё равно ничего нет, – пожала плечами воровка, прищурившись.
– И правильно, – тихо, едва слышно прошипел Реван. – Пока ты в моём подчинении, даже не думай сунуть руку в чужие карманы, понятно?
Мистлев рывком высвободила руку из цепкой хватки, принявшись за еду как ни в чём не бывало, будто и не было тут никого. Владелец постоялого двора наблюдал за гостями и ждал момента, чтобы наконец поговорить с некромантом о делах, творящихся в Озёрном. Представившись Отиком, мужчина рассказал, что беды у местных начались после таинственной смерти Керы, жены кожевенных дел мастера. Говорят, дух покойной стал донимать жителей города – то в окна стучать начнёт, то по чердаку ходит стонет, то заставит кого блуждать на одной улице, детей пугает, посуду в доме бьёт.
– А третьего дня так и вовсе беда началась, стали видеть бедную Керу воочию, вот прям как живую, – трактирщик осенил себя защитным знаком. – Ходит по городу, плачет, заговорить-то ни с кем не может, нет у нас таких… таких как вы, – добавил мужик, чуть помедлив.
– Она только ночью появляется? – уточнил Реван, размышляя, действительно ли они столкнулись с призраком, или дело принимает более серьёзный оборот.
Отик замотал головой:
– Днём, говорят, тоже видали. Так мы на кладбище-то травок развесили, думали сдержат нечисть, а толку никакого, всё равно ходит, воет, людей пугает, ладно не жрёт никого…
– Это пока не жрёт, силёнок мало. Где её могила?
Отик побледнел при упоминании кладбища, но всё подробно рассказал. Велев Мистлев с Сораном оставаться внутри, Реван вышел на улицу. Воровка при упоминании о том, что призрак может кого-то жрать, позеленела и только что-то невнятно пробормотала вслед некроманту. Подмастерье был хмур и не спускал глаз с полуэльфийки, очевидно ему велено следить за ней, а ну как сбежит.
Сидеть в молчании быстро надоело обоим, а Соран, видя как Мистлев боится нежити, начал рассказывать о том, во что могут превратиться беспокойные духи, если вдоволь напитаются страхом людей. Появляются такие твари редко, их укусы не заразны, но от живых они даже косточек не оставляют, только печень не жрут. Почему не жалуют эти непокойники печень, так никто и не знает, говорят мол дряни в ней всякой за жизнь скапливается столько, что даже нежить брезгует.
– Ну знаешь, тебя даже надкусывать эта Кера не будет, не то что печень не жрать, – Мистлев повернулась к окну.
Сквозь щели можно было разглядеть пустынную улицу в полумраке – они с Сораном даже не заметили, как уже наступил вечер, а Реван всё не появлялся. Мистлев решила, что темнота лучшее время для побега, глаза полуэльфов куда зорче чем у людей, так что искать таких полукровок во тьме гиблое дело. В голову воровке пришёл простейший план:
– Мне надо выйти на минутку, – она заёрзала на скамье, поглядывая на входную дверь.
– Это куда это? – тут же насторожился Соран. – Мастер Реван велел нам оставаться здесь, мы и будем здесь, пока он не вернётся.
– Что, – Мистлев встала и перегнулась через стол, – даже в сортир сходить без дозволения твоего любимого нельзя?
– Ч-что, – Соран опешил, – любимого? Да я не… да мы не… Так, – парень наконец взял себя в руки, – я иду с тобой.
