Раилиар покачал головой и отбросил назад длинную рыжую косу.
— Видишь ли, Лэсс, за регистрацию фамилиара полагается брать не больше пяти золотых, а за внесение в реестр насильственно
Ого… Так это что же получается? Колобок ошибочно подумал, что встретил богатого и сумасшедшего эльфа, — а кто еще решится усыновить
Но пяти добавленных сверху золотых, отданных просто так, мне безумно жаль. Уж лучше бы их мне отдали! И я не жадный, я бережливый!..
Ближе к вечеру, когда изумрудное солнышко уже клонилось к закату, к порталу вернулась Саила, вслед за которой ехал просто неприлично довольный Элли, нежно прижимая к груди большой бесформенный сверток. Интересно, что такого произошло, раз обычно невозмутимый эльф выглядит довольным, словно кот, получивший годовой абонемент на ежедневную миску сметаны? И где потерялась Гэре? Да и остальные…
Озвучить этот вопрос я не успел — Рай меня опередил. И что выяснилось?
Оказывается, Гэре вместе с пятеркой эльфов, решивших составить ей компанию, уже уехала из города. Мол, раз ей нельзя возвращаться в родной дом еще двести семьдесят лет, то нечего бередить душу прощаниями. Да-а-а… Тактичность одной конкретно взятой эльфийки меня просто поражает. Поймаю — уши оборву! Чтобы об элементарных правилах вежливости не забывала.
Рай договорился о переброске нас четверых в эльфийский Лес с высоким пожилым магом, сменившим вечером так и оставшуюся безымянной красавицу. Хех, еще утром наш отряд насчитывал пятьдесят эльфов, а теперь нас только четверо, даже вместе со мной! С такими темпами к ночи я точно останусь совершенно один. Ну, если не считать Миледи, забившуюся мне за пазуху.
Ох, не накаркать бы…
Вот так, размышляя о жизни, я занял свое место на диске портала. Маг воздел руки и заунывным, но на удивление приятным голосом пропел заклинание. Синяя вспышка, возникшая на секунду перед глазами темнота — и я появляюсь в эльфийском Лесу, над диском портала, сжимая в руках оборванный повод Психа. Высоко так над землей… Метрах эдак в трехстах.
— А-а-а-а!
Кто сказал, что с небес прилетает только благодать?
«Это была плохая идея — идти в Лес через портал», — промелькнула в моей голове мысль, когда я с диким воплем стал падать вниз, прямо на частокол высоченных деревьев, растущих подо мной.
Судорожно захлопав крыльями, я попытался если не поймать ветер, то хотя бы сделать падение более управляемым. Ага, сейчас! Ко всему прочему, меня еще и закрутило вокруг своей оси!
— Мама! — разнесся над древним лесом, погруженным в вечерний полумрак, мой отчаянный крик. Та-а-ак, что там я читал про дополнительные органы в животе? Пора бы им заработа-а-а-ать! А-а-а-а!
Дикая мешанина красок и образов из темного леса, подсвеченного нежно-золотистыми огнями, и разноцветного закатного неба, уже начинающего приобретать на востоке благородный бархатно-синий оттенок, вызвала у меня жуткое головокружение. А тут еще и эта болтанка… Как еда в моем желудке не обрела счастье лететь рядом, я так и не понял.
Что делать — что делать — что дела-а-а-ать?! До веток деревьев осталось метров сто, и если не произойдет чуда, то я превращусь в насаженный на вертел — сиречь ветви — кусок мяса.
А-а-а-а-а!
В отчаянии я, прикрыв глаза, попробовал посмотреть словно внутрь себя, пытаясь отыскать и активировать этот пресловутый биогравикомпенсатор, чтоб ему пусто было!
Э?.. Что происходит?
Где-то рядом с желудком внезапно словно поселилось миниатюрное солнышко, выпуская несильные, но весьма ощутимые лучики тепла по всему телу. Скорость падения резко замедлилась, и теперь мои крылья благополучно изображали из себя парашют, выгнувшись едва ли не куполом. Но все равно, если я рухну на ветки, то от меня мало что останется!
Открыв глаза, я попытался осторожно взмахнуть крыльями — пусть они и излишне гибкие, но не для красоты же выросли?.. Тут же большая часть тепла от моего внутреннего «солнышка» устремилась на летательные конечности, придавая им такую необходимую сейчас жесткость — я даже вздрогнул от неожиданности, и встроенный в меня прибор тут же дал сбой. Неужели опять начну падать? Но нет, мое уже вполне контролируемое падение постепенно переходило в парение. Я приободрился и более смело замахал крыльями.
Падение прекратилось, и я повис в воздухе на одной высоте, изображая из себя «мышь летучую, серебристую, очень пьяную». Трясло и болтало просто неимоверно, но я летел! Ура-а-а-а!!!
