Мертвое солнце полностью

Лэй пошевелился — и застонал от нахлынувшей боли. Нет, пора завязывать с выпивкой! Говорила ему мама не смешивать настойку с вином, говорила! Нет, он посчитал себя умнее ее, за что теперь и расплачивается.

Собрав себя в кучку и сумев встать на ноги, Лэй мутным взором обвел окрестности и заметил невдалеке вожделенную бочку с водой, около которой стояли подозрительно знакомые личности.

Целеустремленно направившись к источнику влаги, при этом ориентируясь на белоснежную шевелюру своего вчерашнего собутыльника, заплетенную в сотни тончайших кос, княжич, буркнув что-то, в чем, при должном старании, можно было бы опознать приветствие, макнул голову в воду.

О-о-о, какое блаженство!

Холодная вода сняла похмелье и унесла боль далеко-далеко, оставив после себя кристально ясную голову и четкие мысли. Вынырнув из бочки, Лэй с облегчением вздохнул и поднял лицо к прозрачно-голубому небу. Жизнь прекрасна!..

Краем уха слушая разговор Лэсса (помнится, именно так разрешил называть себя измененный) с Вирианилой — одной из придворных дам-телохранительниц, близкой родственницей наставника Раилиара, — эльф наслаждался солнышком. Даже рассказ о том, что вытворял он вчера на пару со своим новым приятелем, ухудшил его настроение только на короткое время. Разве что появилось сожаление, что все это не отложилось в памяти. Ну и еще возникло здоровое опасение за свои клыки — выбьют же в качестве наказания, а их потом отращивай… Грозился уже родитель…

Подобное наказание — лишение клыков — было не столько болезненным, сколько крайне обидным. Эльф без клыков — что может быть смешнее для остальных? Повезло еще, что обычно такое наказание применялось в основном среди простого народа — знать считала этот способ слишком грубым и примитивным. Что не мешало периодически применять подобное к особо прытким и ретивым представителям знатной молодежи. До сих пор княжич как-то избегал этого, но все когда-то бывает в первый раз…

Что?! Ему показалось или Риа что-то сказала о том, что Лэссу подарили личное дерево? Вот повезло… Значит, у измененного каналы уже устоялись.

Нет, это невероятно! Деревья-каналы, подаренные эльфийскому народу Лесом, невероятно ценились и оберегались, каждый новый росток тщательнейшим образом охранялся, а этот… недоэльф захотел его срубить!

Лэя обуяла ярость. Да как этот чужак только смеет о подобном говорить!

Не сговариваясь, они вместе кинулись дружно душить святотатца. Подобное отношение к Лесу должно быть наказано!

Вот только оказалось, что Лэсс сам не понимает, что такого сказал. Однако… Это где же он жил, что не знает прописных истин, о которых осведомлены буквально все?

Пришлось объяснять, растолковывая каждое слово. И чем больше княжич разъяснял не знакомому с их обычаями измененному особенности полученного подарка, тем сильнее мрачнел. Картина вырисовывалась безрадостная.

Нир-аш-алэ, или «родительские древа», не дарились вот так, с бухты-барахты. Сначала, не менее чем за пять-шесть улэдов, должен быть проведен ритуал, пробуждающий «спящий» канал и разворачивающий его в стволе дерева. Только после этого взрослое нир-аш-алэ начинало выплетать из своих ветвей дом — точнее, сырая магия, проходящая через древо, готовила уютное место обитания для своего будущего симбионта, изменяя и подстраивая себя и окружающее под характер своего владельца. Ведь чем комфортнее будет находиться в новообразованном доме эльфу, тем интенсивнее будет обмен энергией. Поэтому практически всегда в пробуждении нового дерева участвовал и его будущий хозяин — это дальнейшее включение в образованную связь других эльфов уже не требовало личного присутствия каждого из них. Но пробуждение должно было совершаться при хозяине. Лэсс же, судя по задаваемым вопросам, явно об этом не знал. Тогда кто участвовал в пробуждении?!

Далее, для связи новообразованного полноценного канала и счастливого обладателя собственного нир-аш-алэ был необходим еще один сложный ритуал. А вот здесь могли возникнуть непредвиденные проблемы: еще никогда древо не пробуждалось не для эльфа. Случалось, что людей или сильфов за особые заслуги перед Лесом привязывали к какому-нибудь мощному каналу в та'але, но к этому дереву при этом уже были привязаны эльфы. И даже оптимистичное заявление указывающей путь эльфийки насчет большого количества свободных каналов — сам княжич, ввиду неразвитой системы своих собственных каналов еще не мог видеть чужие — не внушало доверия.

Ну и напоследок: к пробужденному, но еще не связанному нир-аш-алэ нельзя было прикасаться разумным существам — сырая, бесхозная сила просто выжигала каналы подобных смельчаков подчистую. Нет, конечно, будущий хозяин, по неосторожности прислонившийся к стволу, не погиб бы, но очень неприятные минуты были обеспечены. Единственным исключением из этого были фамилиары — разумные, но не живые в полном смысле этого слова, они могли хоть всю свою жизнь провести на подобных «ничьих» каналах.