По его интонации я не смогла узнать для себя ничего нового и даже не поняла, ведут меня на переговоры, на свободу или на казнь.
Чтобы не потерять сознание от слабости, я попыталась сосредоточиться на других ощущениях: на том, как ноги ступают по земляному полу, на том, как ветер холодит кожу, как мой локоть крепко сжимают чужие пальцы и как озлобленно тычут чем-то в спину. С горечью мне подумалось, что вряд ли так стали бы обращаться с ценной пленницей. Скорее всего, меня отведут на допрос, а потом либо вернут в темницу, либо отправят на лобное место.
Мы шли довольно долго, и я устала так, словно оббежала половину города. По звукам и запахам я поняла, что мы вышли наружу. Грубая ткань мешка натирала кожу на лице, неприятно тёрлась о синяки и ссадины. Мы где-то остановились, и я успела понадеяться, что не придётся идти дальше, превозмогая головокружение и тошноту, но оказалось, что тюремщики просто передали меня дружине.
– Это точно она? – с сомнением спросил незнакомый голос.
– Да она, она, – заверил тот, что выпустил меня из темницы и всю дорогу пихал в спину. – Дохловата, понимаю.
Широкая ладонь стиснулась на моём бедре и задержалась чуть дольше, чем требовалось для простого шлепка. Будь я в другом положении, наглец непременно получил бы удар в челюсть, но пришлось стерпеть. Раздался хохот.
– Ладно, какая есть. Если приспичило князю тощую бабу пощупать, кто мы такие, чтоб судить?
Видимо, всё-таки меня ждала встреча с князем. Я немного приободрилась: значит, не сразу на плаху…
Меня вели невыносимо долго, но не пинали и не подгоняли, уже за это я могла бы быть благодарна дружине, хотя скользкие шуточки они всё-таки отпускали, и с раздражением я отметила, что и в Царстве, и в Княжествах смешным считается одно и то же. Мне по-прежнему было тяжело, но свежий воздух прояснил мысли, головная боль чуть унялась. Со всех сторон нас окружали звуки вечернего города: колесили телеги, фыркали лошади, кричали лоточники и кузнецы, лаяли псы, переговаривались редкие прохожие, завывал в вышине ветер, раскачивая ветки деревьев и играя в замерших перезвонцах на святилищах. Пахло осенней прелью и первыми морозами, хлебом и мясом, дымом и конским навозом – в Царстве так пахнут деревни, а никак не стольный город.
– Что князю от меня нужно? – набравшись смелости, спросила я, повернув голову туда, где, по моим расчётам, шёл ближайший от меня дружинник. Я слышала его шаги и дыхание, но не могла понять, в каком он настроении и можно ли вызнать у него хоть что-то.
– То, что может быть нужно от вражеского воина, – холодно ответил дружинник.
Это не внесло ни капли ясности. Остаток пути я прошла, думая лишь о том, как бы остаться в живых после этой встречи, не умереть по пути от усталости и не попасть на казнь после беседы с князем. Меня провели по каким-то ступеням, впихнули в дверь, а мешок с головы сняли лишь в мыльне. Ещё по запахам я догадалась, где мы: пахло влажной сосновой древесиной и травами, воздух был густым и тёплым.
Дружинники быстро передали меня в руки хорошенькой золотоволосой служанки, а самих моих провожатых я даже не успела толком разглядеть, они быстро развернулись и ушли. Вид деревянной купели, до краёв наполненной горячей водой, против воли вызвал на моём лице улыбку.
– Вы позволите? – спросила девушка, протягивая руку к ране на голове.
Не в силах больше стоять на слабых ногах, я уселась прямо на пол и покорно кивнула.
Служанка споро обработала мою рану, нанесла каких-то пахучих мазей, нежно и невесомо дотрагиваясь пальцами до воспалённой кожи. Глядя на эту девушку, я невольно задумывалась о том, могла ли она приходиться князю кем-то кроме прислуги. Дружине она, скорее всего, нравилась: судя по тому, что меня назвали дохлой, маленькая и пышногрудая девушка больше отвечала представлениям местных о женской красоте.
– Как твоё имя? – спросила я, подумав, что из неё смогу хоть что-то вытянуть.
– Солона, – ответила та.
– Ивель, – кисло представилась я.
Снова подняться на ноги оказалось труднее, чем я себе представляла. Солона помогла мне – для своего роста она оказалась неожиданно сильной, а может, это я ослабела до степени варёного капустного листа. Я стянула заскорузлую от грязи одежду, ничуть не стесняясь взглядов служанки, и с её помощью залезла в купель. Всё тело сразу защипало: я и не подозревала, сколько у меня синяков, ссадин и мелких ран. В горячей воде плавали целые пучки трав, и я узнала некоторые – их использовали в Царстве, чтобы снять воспаление и боль. Солона принялась намыливать мои волосы мягким пахучим мылом, а я закрыла глаза и откинула голову на деревянный борт.
– Ты служишь князю-чудовищу? – спросила я. В груди откликнулось слабым трепетом – будь я не такой уставшей, это могло бы оказаться сильным волнением.
– Князю Лерису, – поправила меня Солона.
Значит, местные не считают его чудовищем. Уже хорошо.
– Ты моешь меня, чтобы представить ему?
– Я тебя мою, потому что ты ужасно пахнешь. А ещё ты ранена.
Я вяло улыбнулась и приоткрыла глаза. Солона сосредоточенно натирала мою руку мочалкой, и это было до мурашек приятно.
