Настала очередь Солоны поджимать губы – но не чопорно, а так, словно она крепко над чем-то задумалась. Она бросила мои недоплетённые косы, и волосы рассыпались прядями, как были. С беличьей проворностью она подскочила к оконцу, протёрла его рукавом и заглянула наружу.
– Пойдём прогуляемся, – объявила Солона.
Я округлила глаза. Лёгкий винный хмель как рукой сняло.
– Я ведь пленница князя, забыла?
– Помню, как же. Но ничего, мы быстренько и тихонько. Одевайся, выведу тебя во двор. Негоже без воздуха молодой девке сидеть, зазеленишься хуже лесавки.
– Лесавки… – заворожённо повторила я. – Это что же, жена лесового?
Солона кивнула и набросила мне на плечи меховую накидку.
– И жена, и дочь, и сестра. Лесная девка, если так говорится. – Она хихикнула в кулак. – Но ты не мечтай, нечистецей не увидим – спят они, кроме одного, княжьего друга. Да если б не спали, всё равно я б в лес тебя не повела. Приличные люди к нечистецам не ходят, лучше с ними не связываться, если нет каких тёмных дел.
Солона поёжилась, а я насторожилась, нащупав ниточку, которая наконец-то могла привести меня к тому, что мне нужно. Я решила не противиться безумным идеям Солоны и послушно застегнула накидку.
– Постой, но разве у моей двери не стоит всю ночь караульный?
Солона щёлкнула языком, надевая поверх платья тёплый полушубок и убирая волосы под расшитый платок.
– Всю ночь? Много чести. Твоя дверь запирается снаружи на засов. Твой караульный стоит днём, это правда. Точнее, их двое – Мирил, такой молоденький и беленький, совсем безусый и Анрока – чернявый и кудрявый, широкоплечий. Оба красавцы, даже зависть берёт. Но ночью они просто запирают засов и уходят к себе, а с рассветом возвращаются. Сегодня я попросила Мирила не закрывать, сказала, сама закрою, когда обратно пойду. Уже не первый раз так делаю – ну а что парня мучить? Мы же с тобой, бывает, допоздна болтаем, а он стоит столбом у двери и ничего больше не делает. Весь костенеет за день, небось.
– То есть ты хочешь сказать, что я напрасно мучаю себя мыслями о том, что целыми ночами с меня не спускают глаз?
– Конечно напрасно. Сдалась ты, уж прости. Князь-то, видать, и так понял, что ты не стремишься сбежать. Так вот, сейчас дверь открыта – можем идти куда пожелаем. Выйдем и закроем: если вдруг даже кто-то мимо пройдёт, увидит, что заперто. Погуляем немножко, вернёмся, а я тебя потом снаружи закрою. Вот так.
Солона улыбнулась, и я улыбнулась тоже: глупая, милая Солона, доверчивая и болтливая, настоящее сокровище. Я обняла её от избытка чувств, и макушка Солоны оказалась у меня под носом.
– Что бы я без тебя делала, солнышко? Ладно, свобода так сладка, что даже лютый мороз её не испортит. Как мы из терема выберемся?
– Очень просто, ходами для прислуги. Терем нехитро устроен, но пара тёмных проходов всё же есть, чтобы чернавки с князем не пересекались. Да ты не бойся, никто тебя не поймает. Даже если встретим кого, я скажу, что веду тебя на кухню, поможешь опару для хлеба поставить. Давай, не такой уж там лютый мороз – так, слегка прихватило, и всё.
Я всунула ноги в сапоги, и Солона потащила меня за руку, едва не подпрыгивая от радости. Мне всё же было тревожно вот так сбегать, пусть и под надзором. Даже если отбросить глупые россказни о мёртвом князе-чудовище, всё равно останется правда: Лерис Гарх – властный и прямой человек, не знающий жалости к виновным. Поймает беглую пленницу, и не избежать дыбы ни мне самой, ни Солоне.
Но глупость хмельным духом кружила мне голову – наверное, и правда засиделась в четырёх стенах, раз не спорила со служанкой и позволила утащить себя по тёмным коридорам, где ходить можно было лишь ведя пальцами по каменной кладке стены.
Уличный воздух обжёг мне горло, но это было восхитительно. Я замерла на пороге чёрного хода, ослеплённая великолепием заснеженного княжьего двора, и едва не рассмеялась в полный голос, но вовремя опомнилась и закрыла рот ладонями. Солона сияла, наблюдая за мной.
– Ну как тебе?
Пушистый снег укутывал небольшую площадку за теремом, на белом полотне виднелись следы от полозьев саней: наверное, сюда привозили продукты для кухни. Крыши строений тоже укрывал белый платок, из-за света луны всё переливалось и сверкало, как днём. Над двором возвышалось святилище сразу с двумя башнями: с золотыми луковками и синими конусами. Я пожалела, что Ферн этого не видит, потому как святилище выглядело поистине великолепным.
Дышалось легче, чем я себе представляла, а после долгих дней в тереме я поняла, как истосковалась по свежему воздуху. Стояла такая тишина, что даже шёпот казался громким.
– Это восхитительно, – вымолвила я.
– Тогда идём.
Солона схватила меня за локоть и потащила со двора.
– А как же стража? – опомнилась я. – Ворота ведь точно охраняются.
