– «Именем Совета Высших, в лице его председателя – Высшего члена Совета Патриарха Флавиана, постановляет следующее:
Первое, запрос председателя Второго мира, Кощея Бессмертного, о снятии с должности руководителя УЛН ФО ВС Мироновой М.С. отклонить;
Второе, признать утилизацию представителей второго мире на месте не законной, и в дальнейшем выполнять ее только с согласования Совета Первого и Второго мира, с участием представителей УЛН;
Третье, объявить выговор руководителю УЛН ФО ВС Мироновой М.С. за неоднократное нарушение Закона о утилизации представителей Второго мира;
Данное решение вступает в силу с момента его подписания и является обязательным для исполнения всем представителям первого, второго и третьего мира.
Подписано – Высший член Совета Высших Патриарх Флавиан. Вверено для оглашения секретарю Совета Высших – Сундукову Ивану Борисовичу».
После прочтения, Иван Борисович убрал телефон обратно в карман, развернулся и ушел, а за ним, за считаные минуты из дома вышли все остальные посетители. Причем ушли все не прощаясь и не проронив ни слова. Только Марина Сергеевна злобно посмотрела на меня, так, что волосы по всему телу зашевелились.
– О, Создатель, ну зачем ты Лихо притащила? Не могла собачку какую-то подцепить? Да хоть вшей, все лучше, чем Лихо!
– Это Лихо, между прочим, меня спасло от инквизитора. – заметила я.
– Да лучше б тебя… Эх! Ты знаешь, кто здесь был? Да я раньше их всех только на фото видел, да в сказках о них читал! Я совершенно ничего не понимаю, до сих пор трясет, смотри! – показал мне Рем свои дрожащие руки.
– Ты мне объяснишь вообще, что произошло?
– Если б я знал сам! Если бы я ходил в шапочке из фольги, то подумал бы, что тебя подставили. Но кому ты нужна, уж извини? Ты самая обычная сошка, таких тысячи. А тут, на таком уровне подстава, сначала подослали к тебе улитку из УЛН, причем, судя по тому как его убийство всех взбудоражило, улитку не самого низкого уровня, если из-за него сама Марина Сергеевна пришла. Но зачем вообще было на тебя его натравливать? Я ничего не понимаю!
Тут в комнату мяукая зашло Лихо, а Рем, который ходил по гостиной туда-сюда, споткнулся на месте и упал.
– Все из-за него! – Рем схватил кочергу рядом с камином и кинулся на Лихо. А тот спрятался за меня и зарычал на него, как сторожевой пес. Рема это привело в чувство, он отступил и упал попой на диван.
– Это какой-то кошмар! – обреченно завил он, – Точно! Ущипни меня, быстро!
– Добро пожаловать в мою жизнь. – робко улыбнулась я, а Рем в ответ запустил в меня подушкой.
– Я тебя больше не люблю, – проворчал Рем и провел ладонью перед своим лицом, и оно вдруг изменилось и превратилось в лицо усталого мужчины лет сорока. – Не хочу я больше для тебя стараться.
– Неужели все так плохо? – спросила я.
– Ну, на моей шкале уровня дна такой отметки даже не было. Секретарь Совета Высших! Это все равно, что увидеть живого Иуду!
– А остальные – кто?
– Ну, Кощей – председатель Второго мира. Вторым миром всю нечисть называют, чтобы ей не так обидно было. Так вот, Кощей – руководитель всех нас. Начальник всех начальников моих начальников, да и они, не факт, что хоть раз в жизни видели его. Ну, про Марину Сергеевну сказали, она у нас главная по УЛН. Дед рядом с ней без понятия кто, а вот бравый молодец – Алеша Попович.
– Что? Тот самый?
– Ага, у нас все его браться по ведомствам рассыпаны, числятся непонятно кем, а по факту обычные палачи.
– Вот это честь, конечно. Быть убитой героем русских былин.
– А то. Вот поэтому я и не понимаю, где ты со своим Лихом, а где они. Разные вселенные. Ладно, пойду жижи возьму, а то от стресса уже ломает.
Мы поднялись наверх, только я к себе в комнату, а Рем на третий этаж.
– Элька, топай сюда. – услышала я крик Рема, едва прилегши на кровать. Я рванула на третий этаж и забежала в святая святых своего товарища.
– Что за чёрт? – спросил он меня.
– Ты про себя что ли? – хмыкнула я.
– Не смешно, глянь на свою чашу. – он кивнул на баночку под кучерявой русоволосой куклой, та была заполнена наполовину. – Ничего не делала, говоришь? А жижи как будто ты сегодня роту котят топила перед всеми ясельными группами области. Колись, что ты делала?
– Да я ж тебе все рассказала. Больше ничего. – я почти не врала, так как всеми фибрами души не хотела рассказывать о том, кого я встретила в кафе и что при это ощущала.
– Ой, чую, брешешь. – проворчал Рем.
– А смысл мне? Я все рассказала, как было.
– Ну не знаю тогда, может этот сторож, которого ты вчера напугала умер? А у него была сотня детей и любовниц, вот и страдают все?
– Хочешь проверю? – спросила я.
– Проверь, а то странно как-то.
– Рем, – обратила я к нему на выходе, – а почему у жижи разные оттенки? Где-то прям черная, а у меня вот светло-серая.
