– Нет. – резко ответила Маша, но чуть спокойнее добавила. – Я бы никогда на такое не пошла, и даже не в том дело, что я боли боюсь. На мой взгляд – чудовищно обрекать своего ребёнка на такое существование как у меня, я бы никогда.... Ладно, давай тему сменим на то-то повеселее, ты почему себе никак нормальную одежду не купишь?
Дальнейшая поездка прошла в отвеченном разговоре о мелком и разном, и когда мы подъехали к городу, то обе были в весьма благодушном настроении.
– Так, даю инструкцию. – сказала Маша, когда мы подъехали и добротному дому из белого кирпича, возле которого пышным кустами цвели сентябринки. – Зинаида Антоновна бабулька специфическая, ты с ней поспокойнее будь. Никаких шуточек и смешков, поняла? Я, чтобы с ней связь наладить, много сил и времени потратила, и мне этот дипломатический мостик терять неохота, ясненько?
– А кто она?
– В плане сферы деятельности? Пенсионерка.
– А по сути.
– Мертворожденная она.
– Это как?
– Как-как, все как у всех. Умерла, обратилась, живет своей счастливой вечной жизнью.
– Я думала, мертворожденными только молодые могут быть…
– Это в честь чего, фейсконтроль не проходят?
– Получается и дети могут быть мертворожденными?
– Детей, к счастью, немного. У нас на всю область несколько штук всего, а по стране меньше сотни. Они при «родителях» живут, те создают семьи на 2-3 человек разного возраста, не больше, потому что утихомирить этих маленьких зверят та еще задача. Бабульки – тоже отдельная категория, у нах свои дома и свои смотрители. К таким как Рем попадают девушки и женщины от 16 и до 50, в зависимости от внешнего вида на момент окочуривания. Если на вид и по психологическому состоянию совсем ребенок, то и в 18 могут под родительское крылышко запихнуть. И будет она в каком-нибудь институте королевой улья, треплющей мозг преподавателям и однокурсникам. Короче, сугубо индивидуально.
– А бабульки?
– У тех целое раздолье: плодить и создавать очереди, устраивать толкучки в час пик, следить на лавочках за всеми, рассказывая соседке кто бегает к ее мужу, пока соседки дома нет. Если дети, шустрые, но не особенно злобные, то эти… Короче. Еще раз говорю, веди себя поприличнее.
– Зинаида Антоновна, – расплылась Маша в улыбке, когда бабулька открыла калитку, – как я рада…
– Ты так скалишься, что мне твои моляры видны. Постеснялась бы. А это что за пигалица? – кивнула бабулька на меня.
– Новенькая, Элька зовут. –ответила Маша, ничуть не обиженная приветствием своей знакомой.
– Элька-Гелька, – передразнила бабулька, – ну заходите.
Мы прошли в довольно светлый, но очень заставленный дом. Нельзя сказать, что он был грязный, наоборот, но почти на каждом свободном квадратном метре, рядом со стенами, что-то да стояло. И чего там только не было! Коробки из-под техники, какие-то клетки и безмерные килограммы кормов для животных.
– Зачем вам столько корма? – не выдержав спросила я.
Маша скроила несчастную мину и покрутила мне у виска, бабулька резко развернулась ко мне, всмотрелась и ответила:
– Уж не золото-брильянты прячу, а тебе что? Украсть у меня чего думаешь, присматриваешься?
– Да, нет. Я просто животных люблю, поэтому интересно.
– Это правда, она даже Лихо одноглазое приручила. – закивала Машка подтверждая мои слова.
– Лихо приручила? – прищурилась Зинаида Антоновна, глядя на Машу. – Ты совсем болезная, али как? Лихо тебе не зверь какой, чтобы приручить, оно поумнее вас, дурех, будет. Это правда, что Лихо до тебя снизошло? – обратилась она уже ко мне.
– Ну, он со мной ходит все время и дается погладить себя.
– Чудно. – на лице старушки появилось что-то вроде улыбки.
Мы прошли на кухню, а старушка принялась наливать нам суп из стоящей на плите кастрюли.
– Мне не надо. – заикнулась было я, но старушка грозно зыркнула на меня.
– Суп – всему голова. – переиначила бабулька народную мудрость. – Я специально к вашему приходу наварила, ешьте.
Перед нами поставили две тарелки лапшичного супа, салат и по паре кусочков хлеба. Мы приняли есть, а старушка рассуждать.
– Диво это, что Лихо к тебе прониклось. Оно существо особенное, я думаю, не зря его высшие до сих пор гонят туда-сюда, боятся. Оно к тебе в каком обличье пришло? – обратилась ко мне бабулька.
– Кота.
– Они часто его принимают. Этих существ на свете немного осталось, я на своем веку лишь парочку встречала, но и с теми не задалась встреча. О них вообще известно немного, я находила записи в которых говорилось, что они раньше главными были и следили за порядком. Часто в кошек обращались, например, в Египте их чтили как богов. А потом к власти пришли конъюнктурщики, из христианских деятелей и разных бесов, и все покатилось по наклонной. А Лихо одноглазое, как их у нас на Руси называли, поубивали и почти все знания о них уничтожили, будто и не было их вовсе, лишь крупицы информации оставили, и то переписали. Пустили о них дурную славу, будто они из чувства гадливости вредят и ничего не умеют больше. Наглый поклеп! Кому нужно, чтобы у власти были существа со своими принципами и обостренным чувством справедливости?
