Кирилл стал зомби, но, как следует, обвыкнуться в новой роли не успел. Колдуны настигли его и отправили в другой мир. Выяснять, кто он теперь такой, и для чего был устроен на Земле зомби-апокалипсис ему придется уже там. Навыки саморазвития ему в этом помогут.***По: "Междусловие"
Кирилл стал зомби, но, как следует, обвыкнуться в новой роли не успел. Колдуны настигли его и отправили в другой мир. Выяснять, кто он теперь такой, и для чего был устроен на Земле зомби-апокалипсис ему придется уже там. Навыки саморазвития ему в этом помогут.
Файл скачан программой телеграмм канала @books_fine (https://t.me/books_fine). Узнать о программе вы можете на канале
"16+"
Пространство расширилось до привычных размеров, но легкие, словно боясь поверить, с недоверием впускали в себя воздух. Я лежал на боку, лямки рюкзака давили на плечи. Порыв ветра ударил в лицо, я испугался, не ощутив позади опоры, но все же не упал. Спустя два-три вдоха белое пятно, которое я видел раньше, превратилось в небо. Справа и слева плыли облака, впереди вверх поднималась скала. Сзади… я пока не знал.
На мгновение все замерло в равновесии. Я цеплялся ладонями за невидимые трещины в камне. К счастью, мертвячья сила меня не покинула. По миллиметру я выкарабкивался…
– Лучше бы ты свалился, парень, – раздался вдруг голос.
– Почему?
– Потому что.
Я успел заметить, как приближается отпечатанное на подошве заводское клеймо с цифрой: «47», а потом голова взорвалась от боли. Меня потянуло вниз, стало трясти и вертеть, словно видеокамеру, выпавшую из рук. Изображение развернуло несколько раз, а затем, с последним ударом, все резко замерло: пошевелиться я не мог.
Пролежал я так… минуту, наверное. Картинка от неподвижности быстро наскучила, и мозг принялся делить ее на фрагменты. Вот травинка, а на ней капелька росы. Вот мое колено, обернутое тканью цвета хаки. Вот что-то лежит.
Что-то.
Граната.
Твою…
Взрыв.
***
Снился сон. Долгий, мучительный, без перерывов. Сон про боль. Будто я тер глаза мылом, только все тело было глазами. Я мечтал проснуться, но не мог. Меня то приближало к реальности, то снова выбрасывало в грезы…
…мыслей не было. Я силился что-то вспомнить, понять. Тщетно. Вместо сознания на меня накатывали волны бесконечного океана. Я лишь пытался вдохнуть перед каждой из них…
…я есть? Я вообще был когда-то? Думал ли? Дышал? Или мир всегда был таким? Состоящим лишь из приливов и отливов? Из ужасной боли и прекрасной боли, той что позволяет забыться, уснуть, не существовать…
– А-а…
Чей-то стон. Так стонут умирающие в хосписе. Слишком мало сил чтобы произнести хоть слово, но в то же время невозможно хотя бы не попытаться позвать на помощь. На это… на это я не имею права не откликнуться. Вряд ли смогу чем-то помочь, но хотя бы поддержать за руку, сказать что-то… Дать человеку понять, что он не один…
– А-а…
Вот, снова… При этом я… Где я? Не видно. Глаза закрыты? Надо открыть!
– А-а…
Свет!
…Да что же это такое! Где я?!
– А-а…
И кто стонет?!
Я попытался сказать что–то, но у меня вырвалось, лишь…
–А-а…
… граната!
Я резко дернулся, вдруг ощутив тело, и не удержался от полноценного крика. Как больно! Вашу…
Сжавшись в тугой комок, я постарался не чувствовать… не помогало… Боль, казалось, только нарастала. И только уверившись, что еще секунда и точно задохнусь, я из последних сил заставил легкие работать. Грудную клетку словно облили кипятком изнутри, но на какую-то микроскопическую долю… вроде бы даже стало… легче…
Прошел, наверное, не один час, прежде чем я понял: дышу. Боль уменьшилась. Когда я сосредотачивался только на дыхании: она почти совсем пропадала. Попытки ощутить тело отдавались уколами страха вперемешку со жгучими электрическими зарядами, от которых, казалось, трещал даже воздух. Но постепенно я узнал, что лежу то ли на чем-то твердом, то ли не совсем… Что дует иногда ветер. Солнышко припекает.
Мысли путались, но я вспомнил, что упал и подорвался на гранате. Еще и выжил после этого. Только глаза открыть не получалось.
Понемногу, я приспособился смотреть сквозь приоткрытые веки. Стал двигать пальцами. Каждая попытка вызывала боль, но вызывало ее и бездействие. Я чувствовал, что голоден… Нет…ГОЛОДЕН! Пить тоже хотелось, но с алчущей килокалорий бездной внутри не сравнить. Организм требовал пожрать и не соглашался на уступки. Я торговался. Ты перестанешь болеть сейчас, а поедим мы немного попозже. Утром стулья, вечером деньги. Все так делают! Организм не согласился – пришлось двигаться.
По идее, от падения позвоночник должен был превратиться в тыкву, но безумная боль оказалась отличным стимулом, и я смог пошевелить пальцами на ногах. Я был почти готов к подвигу. Не готова была левая нога, что я выяснил путем долгих и мучительных экспериментов. Очень сильно болело колено, бедро и вообще все в районе пояса.
– Ах…
Интересно, что когда стонешь, не так больно. Начинаешь себя жалеть и… ну вроде как раздваиваешься. Наверное, потому фраза так и звучит: «жалеть себя». Есть кто-то, кто производит действие и кто-то, над кем его производят. И тому, кто жалеет, приходится быть более стойким. Ведь если расклеятся оба, отношений не получится, так и останешься лежать.
