Стоун прикусила язык, а Дейл Прис внимательно осмотрел их с коллегой еще раз, прежде чем повернуться и направиться в дальний угол поля.
Ким была уверена: ушел он только потому, что сам решил, что ему пора.
– Никогда больше так не делай! – набросилась женщина на Тревиса. – У меня все было под контролем. – Сказав это, она повернулась и пошла в сторону тента.
Том не попытался ни догнать ее, ни как-то прокомментировать ее указание.
– Минутку, инспектор, – остановила Стоун доктора Эй, когда та проходила мимо нее.
Ким сделала два шага назад и зашла под тент. Археолог протянула руку к длинной кости, которая лежала в дальнем углу раскопа.
– Это бедренная кость, – негромко сказала она, и в этот момент к ним подошел Тревис.
Эй достала из-за уха карандаш и указала на округлость на одном конце кости.
– Вот это ямка головки бедренной кости, ниже идет внутренний мыщелок, а потом…
– Доктор Эй, я знаю, что такое бедренная кость, и, полагаю, их здесь должно быть две, – перебила ее Стоун. – Так к чему весь этот шум?
– К тому, инспектор, что это бедренная кость номер три.
– Простите доктор, но что вы имеете в виду? – задал никому не нужный вопрос Тревис.
Отвечая ему, археолог не стала скрывать своего раздражения:
– Я имею в виду, инспектор, что если только у Лесли не было больше двух ног, то мы имеем дело со второй жертвой.
Брайант остановил машину перед крохотным таунхаусом в Комбс-Вуд. Окна дома смотрели на долину, в которой когда-то располагался трубопрокатный завод фирмы «Стюартс и Ллойдс». В пятидесятые годы он обеспечивал работой три тысячи человек, и фирма славилась своим отношением к работникам. Территория в 56 акров[34] была в 1967 году поглощена «Бритиш стил корпорейшн». Это случилось, когда металлургическая промышленность была национализирована во второй раз. А окончательно завод закрыли в 1990 году.
Белый «Мини», которому было не меньше двенадцати лет, говорил о том, что их свидетельница дома.
– Есть новости? – уточнил Брайант, когда Доусон закончил говорить по телефону.
– Никаких. На месте преступления никакого телефона не было, – ответил Кевин.
– Проклятье, – проворчал его напарник. Он все еще до конца не верил в то, что им рассказал Хенрик, но если это было правдой, то телефон мог бы дать им улику – указать на того, кто выманил поляка на парковку.
– На этот раз дай мне самому провести беседу, – попросил Кевин, пока Брайант запирал машину.
– Это еще почему? – поинтересовался тот.
– Молодая девушка, – пожал плечами Доусон, как будто это все объясняло.
Брайант знал, что его коллега молод и хорош собой. Он просто не вполне понимал, какое отношение это имеет к допросу свидетеля.
Дверь открыла симпатичная женщина лет тридцати. Ее длинные светлые волосы были забраны в конский хвост, а серые джинсы плотно облегали аппетитные формы.
– Мэри Уэст? – спросил Доусон, показывая свой знак.
– Это моя дочь, – ответила женщина, освобождая проход. – А я – Кристи Уэст.
Брайант постарался скрыть свое удивление. Во сколько же лет она родила, в двенадцать?
Когда он вошел в помещение, то почувствовал хорошо знакомый запах. Собаки. Как ни старайся избавиться от этого аромата, он всегда будет присутствовать в доме.
По коридору в его сторону, радостно тявкая, бросились два джека-рассела[35]. Женщина наклонилась и мастерски подхватила их на руки.
– Мэри, к тебе полиция! – крикнула она в сторону ведущей на второй этаж лестницы.
Быстро осмотревшись, Брайант понял, что в доме живут только две женщины. Вдоль коврика стояли женские кроссовки. Целая коллекция шляпок, шарфов и перчаток свешивалась с двух загроможденных вешалок за дверью.
– В этот магазин она больше не вернется, – заявила Кристи, когда Мэри появилась на верхних ступеньках лестницы. – Всего один сотрудник в вечернюю смену. – Она покачала головой. – Ни за что.
– Ма, я должна вернуться, – возразила девушка.
– Только попробуй, детка. – Хозяйка дома поставила собак на пол и подтолкнула их в сторону кухни. – Если мне придется запереть дверь и связать тебя, – я это сделаю.
Взглянув ей в лицо, Брайант сразу же ей поверил.
– Но со мной ничего не случилось, – закатила глаза Мэри.
Кристи посмотрела на Брайанта, почувствовав в нем коллегу-родителя.
Дочери сержанта было столько же лет, сколько и ее дочке, и он позволил себе слегка улыбнуться.
Мэри никогда не поймет, что сейчас ее мать думает только о тех ужасах, которые могли с ней случиться. Мужчины, темнота, насилие – и среди всего этого ее одинокая дочь… Брайант хорошо ее понимал.
– Я с самого начала была против того, что по вечерам в магазине работает только один продавец, – заявила Кристи. – И против того, что на детей возлагают обязанность закрывать магазин на ночь. А она не хочет, чтобы я заезжала за ней на случай…
– Ма, прошу тебя. Со мной всё в порядке, – сказала Мэри, спустившись вниз. Она взглянула на мать и кротко улыбнулась. Когда они стояли рядом, то больше походили на сестер.
Женщины переглянулись. Было сразу видно, что они сладкая парочка.
– Хорошо, хорошо, я приготовлю кофе, – сказала Кристи.
