И из разных могил один за одним вылезают усатые, бородатые мужики, одетые в одинаково серые, покойницкие, холщовые рубахи и штаны. Отряхнувшись от земли, мужики кланяются в пояс стоящему на возвышении своему новому барину, приятельски здороваются друг с другом, некоторые закуривают...
— Елисавет Воробей! — заканчивая перекличку, выкликает Петрушка. Из последней, самой тощей могилы вылезает полнотелая баба... Среди мужиков-покойников смех, восклицания:
— Фу ты пропасть! Баба! — поражается Чичиков. — Откуда она? — грозно спрашивает Петрушку.
— Написано: Елисавет Воробей, — оправдывается Петрушка, показывая список.
— Подлец Собакевич! Вычеркнуть! — приказывает Чичиков.
Петрушка вычеркивает... И баба, всхлипнув, под хохот мужиков проваливается обратно.
— Смирно! — кричит Петрушка, наводя порядок.
Покойники присмирели, вытянулись...
— Здорово, братцы. — весело здоровается с ними Чичиков.
— Здравия желаем, ваше..ди...тель...ство!.. — дружно, по-солдатски отвечают они.
— В Херсонскую губернию!.. Шагом!.. Марш! — командует Чичиков.
И вот мужики-покойники, с могильными крестами на плечах, с разухабистой солдатской песней «Во кузнице» строем шагают за погребальной колесницей, запряженной чичиковской тройкой. В траурном цилиндре на козлах важно сидит Селифан, а под балдахином, со шкатулкой в руках, блаженно улыбающийся Чичиков...
С таким же выражением лица мы видим его спящим... Утро. На постели лучи солнца. Разухабистая песня мужиков-покойников почему-то все еще продолжается... Вдруг Чичиков проснулся... сел на кровати и, ничего со сна не соображая, стал испуганно прислушиваться к доносившейся песне. Затем он вскочил с кровати и подбежал к окну...
Внизу по улице, мимо гостиницы, идут с песней «Во кузнице» солдаты...
— Фу, какая чушь приснилась... — недовольно поморщился Чичиков в, сердито захлопнув окно, крикнул:
— Петрушка!.. Одеваться!
На крик в дверях показался Петрушка с сапогами, бельем и фраком...
Во фраке брусничного цвета с искрой, со связкой бумаг в руках Чичиков появился в одной из общих комнат Гражданской Палаты, где за столами скрипели перьями пожилые и юные жрецы Фемиды. Подойдя к столу какого-то старика, Чичиков с поклоном спросил:
— Позвольте узнать, здесь дела по крепостям?
Старик медленно, как Вий, приподнял веки и произнес с расстановкой...
— Здесь нет дел по крепостям...
— А где же?
— У Ивана Антоновича...
— А где же Иван Антонович?
Старик ткнул пальцем в другой угол комнаты. И Чичиков, пройдя мимо столов, подошел к Ивану Антоновичу.
— Позвольте узнать, — вежливо, с поклоном спросил он, — здесь крепостной стол?
Иван Антонович как будто ничего не слышал, углубился совершенно в бумаги. Возраст он имел далеко за сорок, волос густой, черный; вся середина лица его выступала вперед и пошла в нос, словом, это было то лицо, которое называют кувшинным рылом.
— Позвольте узнать, — невозмутимо повторил свой вопрос Чичиков. — Здесь крепостная экспедиция?
— Здесь... — промычал Иван Антонович и, повернув обратно свое рыло, углубился в бумаги.
— У меня вот какое дело... — учтиво начал объяснять Чичиков. — Купил я у здешних помещиков крестьян на вывод... купчая имеется, необходимо бы свершить...
— А продавцы налицо? — перебило его кувшинное рыло.
— Некоторые здесь, а от других доверенность...
— А просьбу принесли?
— Принес и просьбу. Мне бы хотелось... закончить все дело сегодня...
— Сегодня нельзя.
— Видите ли... — улыбнувшись, продолжал Чичиков. — Ваш председатель Иван Григорьевич мне большой друг, так что...
— Да ведь Иван Григорьевич не один, есть и другие... — перебило его кувшинное рыло.
Чичиков понял «закавыку» и сказал: — Другие тоже не будут в обиде... — тут же незаметно положил перед Иван Антоновичем какую-то бумажку. Прикрыв бумажку книгой, кувшинное рыло повернулось к Чичикову и уже более ласковым голосом сказало:
— Идите к Ивану Григорьевичу, пусть он дает приказ, а уж за нами дело не станет...
— ...Значит, приобрели, Павел Иванович? — спрашивает Чичикова председатель Палаты.
— Приобрел, Иван Григорьевич, приобрел-с... — смущенно улыбнувшись, ответил Чичиков.
— Ну, благое дело... Благое дело!
Разговор происходит в комнате присутствия, где дирижируемые кувшинным рылом вереница свидетелей — прокурор, инспектор врачебной управы, сын протопопа и сам бородатый протопоп — подписывают, подходя к столу по очереди, бумагу... В стороне, в креслах, сидят: председатель, Чичиков, Манилов и Собакевич. Недалеко от них стоит, прислушиваясь к их беседе, «странная личность в темных очках»...
— Но позвольте, Павел Иванович, — продолжая разговор, спрашивает председатель. — Как же вы покупаете крестьян без земли? Разве на вывод?
— На вывод...
— В какие же места?
— В места... э-э... в Херсонскую губернию...
— О, там отличные земли!
— Да, преотличные...
— У вас что же — река, пруд?
