— У нас есть разные мальчики. — При этих словах Кирилл удивленно изогнул бровь, а Мамочка саркастически улыбнулась, но тон ее при этом не изменился ни на йоту. — Взросленькие, конечно. С детьми мы дел не имеем, закон, знаете ли, не одобряет подобного…
— Конечно, конечно…
— Кого вы предпочитаете — нежного, мягкого, культурного, интеллигентного юношу из весьма приличной семьи или… кого-нибудь помужественнее?..
— Мягкий, интеллигентный юноша, говорите? М-м, любопытно. А его… антипод… что он из себя представляет? — голос спрашивающего звучал слишком уж равнодушно, чтобы отражать истинное положение дел. Было очевидно, что он заинтересовался.
— Крепкий сильный мужчина. Простой, немного грубоватый, так сказать, военная косточка. Бывший десантник, грудь в орденах…
Кирилл представил себе Мишаню, которого описывала Мамочка. После армии он служил пожарным — десантником где-то в Восточной Сибири. Их забрасывали на парашютах в эпицентр пожаров, а леса в том регионе горели постоянно. У Мишани действительно была пара медалей — награды за те в полном смысле слова горячие будни. Служба ему нравилась: постоянный риск, крепко спаянный геройский коллектив, неплохие заработки — все было по нему. Он бы продолжал там служить, если бы наружу, как это зачастую и бывает — совершенно случайно, не выплыла его связь с сыном одной из диспетчеров их отряда. Парень уже был не мальчиком, и по-возрасту — двадцать один год все же, и в том плане, что этот гомосексуальный опыт был у него далеко не первым, но друзьям-десантникам было на это плевать. Они не одобряли подобные связи в принципе и ценили сложившиеся традиции выше утверждений, что педофобия — отживший свое анахронизм и глупость, замешанная на необразованности и отсталости. Люди, с которыми он еще вчера ходил в огонь, били Мишаню крепко и безжалостно, уж это они умели.
Выйдя из госпиталя, любитель себе подобных по-тихому уволился и уехал в свой родной город. Поскольку в позу он не вставал, обидчиков к ответу не призывал, характеристики ему дали хорошие, и в Барнауле Мишаня без проблем устроился в ту же пожарную службу. Конечно, и работа не та, и заработок на порядок ниже, но что поделаешь. Сутки доблестный пожарный стоял на боевой вахте, защищая город от горючей напасти, когда надо — смело шел в огонь, потом три дня — законный отдых. В "Усладу" его привел Витяша, уже давно обосновавшийся там. Этот приработок позволял обоим жить весьма и весьма небедно. Услуги представителей мужского пола стоили гораздо дороже аналогичных услуг девочек.
Мишаня был удобен еще и тем, что он был универсалом. Во-первых, он был "двустволкой", то есть мог выполнять и активную, и пассивную роль при гомосексуальном контакте. Во-вторых, он был бисексуалом и за хорошее вознаграждение безо всяких комплексов спешил на вызов одиноких тоскующих дамочек. Витяше в этом плане было далеко до своего друга, он был стопроцентным пассивным геем.
В тех случаях, когда Мишаня не мог по каким-то причинам откликнуться на зов неудовлетворенных спутниц новых русских, стареющих чиновничьих жен и решивших расслабиться бизнес-вумен, Мамочка заменяла его Митей. В обязанности последнего подобные услуги не входили, да и удовольствия ни малейшего он от подобного не испытывал, но человек слишком уж любил деньги, а Мамочка, сама не чуждая таковой страсти, умела играть на этой струнке прямо-таки виртуозно…
— Грубоватый? — усмехнулся мужчина. — И сильно грубоватый?
— Я бы даже сказала, грубый! — уловив по голосу собеседника, что это именно то, что он желает услышать, рубанула Мамочка. — Но не хам, не подонок, умеет держать язык за зубами. Одним словом, военный.
— Да? И как я могу… На него посмотреть..? Перед тем… Ну…
— Это просто. Скажите, когда вы можете перезвонить, я вызову его сюда, и вы договоритесь о встрече. Можно даже сегодня. Скажем, через полтора часа. Вас это устроит?
— Да, наверное.
— Отлично. Нам остается обсудить еще кое-какие детали…
— Что вы имеете в виду?
— Я имею в виду материальную часть нашего соглашения.
— Хорошо, слушаю ваши условия…
Кирилл поднялся и вышел из кабинета Мамочки. Он отправился на кухню и закурил там у открытой форточки.
Дверь ванной отворилась, и оттуда, что-то напевая себе под нос, вышел Доктор. В "Усладе" все звали его именно так, большинство девочек даже не знало, как звать-величать этого человека, Доктор и все.
— Привет, Кирилл, — кивнул Доктор, продолжая вытирать руки. — Все дымишь?
— Здорово, Док. Брось ты эту тряпку, а то затрешь до дыр.
— Что?.. A-а… Да ну… Ладно… Ну, ты что…
К манере Доктора говорить надо было привыкнуть. Речь его не отличалась четкостью, порой была даже невнятна, и собеседнику приходилось напрягаться, чтобы уловить смысл сказанного. При этом Доктор был умницей, прекрасным специалистом, его кандидатская диссертация получила блестящие отзывы и докторская была уже не за горами. Короткая прическа, очки, мягкая улыбка и манера речи почему-то ассоциировала его в представлении Кирилла с ежиком в тумане из знаменитого мультфильма Норштейна, хотя прямой похожести вроде бы не было ни капли.
