Потом они сняли с тела всю одежду и уложили ее в большую прочную сумку, в каких коммерсанты носят товар на рынок. Это оказалось сделать легче, чем ожидалось: во-первых, погибшая была худенькой и невысокой, а во-вторых, мертвый человек не чувствует боли, ему не страшно задохнуться, и поэтому его можно сгибать, ломать и запихивать как угодно, чем Вадим, чуждый малейшим сомнениям, не преминул воспользоваться.
Да, он, определенно входил во вкус, и это пугало Татьяну.
Ночью на весельной лодке, одолженной Вадимом у приятеля, он отплыл по реке на глубокое место, сунул в боковые карманы сумки пару обрезков увесистых металлических труб, перемотал ее тяжелой якорной цепью, найденной им на причале, навесил на нее для надежности огромный, чуть ли не пудовый, амбарный замок, и перекинул свой страшный груз через борт.
Отгребя чуть выше по течению, он утопил и узел с одеждой покойной, внутрь которого был завернут приличных размеров камень "для балласта".
Татьяна в это время стояла на берегу, наблюдая в свете фар автомобиля за действиями своего друга. Картина была преисполнена некоего сюрреализма.
Она вспомнила, как внушала Вадиму, что вода в баке обязательно должна быть речной. Тот не понимал зачем, и нервничал, как делал это всегда, когда чего-нибудь не понимал. Действительно, если тело будет в сумке, зачем изображать несчастный случай? Кому придет в голову паковать случайно утонувшее тело? Она терпеливо внушала своему недалекому приятелю, что если все-таки случится так, что тело, по какому-нибудь нелепому недоразумению, обнаружат, то лучше, чтобы при вскрытии в легких было установлено наличие не хлорированной, а речной воды. Тогда решат, что жертву топили в реке, и даже такая, кажущаяся на первый взгляд мелочью, деталь может увести следствие в сторону.
Она, готовясь к делу, долго раздумывала, не вскрыть ли убитой живот. Всем известно, ну не всем, а людям грамотным, что если этого не сделать, трупные газы могут наполнить тело, и оно всплывет. Если же оболочку разрушить, то вероятность этого гораздо меньше, почти ничтожна. Но в конце концов она решила положиться на тяжесть балласта, на прожорливость обитателей подводного царства и на природу-матушку: со дня на день водоемы должен был сковать ледяной панцирь. А кровь — это дополнительные следы, кому они нужны. Да и Вадима лишний раз к чему будоражить…
Тройная операция принесла им около четырнадцати тысяч долларов. С теми "баксами", что удалось скопить Татьяне, получилась весьма приличная сумма. С такими деньгами уже вполне можно было начинать "раскручиваться".
Вроде все удалось, все шло, как они, вернее она, она одна, и задумывала. Она чувствовала, что Вадим начал относиться к ней с большим уважением.
И тут этот Витяша! Куда он лезет, что ему надо! Это не калека — Алкин хахаль. Тот лишь кулаки стискивает да зубами скрипит. Чувствует, конечно, что-то, но чувства к делу не подошьешь, а мозгов у него не хватит раскрутить тему. Педик — другое дело, у него головенка варит, он может и докопаться при желании. Нехорошо он смотрел. И говорил нехорошо.
Вынюхивает, сволочь! Довынюхивается на свою голову!..
"Педераст проклятый!" — подытожила Татьяна свои мысли и зябко передернув плечами, направилась из двора на улицу, чтобы там поймать такси…
Хлебосолов смотрел из окна на женскую фигурку, навьюченную пакетами, но думал вовсе не о ней. Он не подозревал, да и не мог подозревать, насколько эта спокойная, всегда приветливая и симпатичная коммерсантка, у которой и он время от времени что-то покупал, имеет близкое отношение к его нынешним тяжелым раздумьям…
Потомственная морячка, в роду которой не один мужчина нашел успокоение в морской пучине, обрела свое последнее пристанище в воде, правда не морской, а речной и саваном ей послужила брутальная торгашеская сумка. На сей раз убийцы могли не беспокоиться: останкам Юли никогда не суждено было всплыть на поверхность и стать объектом исследования…
— Я смотрю, у вас новенькие… — прихлебывая кофе, проговорил Доктор.
— Ну да, ротация кадров, — ответил Кирилл. — Только удивительно, как это ты заметил: ты же им в лица никогда не смотришь.
— С чего ты… Как это… Смотрю, почему… Лишь бы сказать…
— Как же, ты им другие части осматриваешь! — хохотнул Хлебосолов. — A-а, ты их наверное по этим частям и различаешь!
— Ты… Это… Балбес… Болтаешь всякую… Сам не знаешь… Болтун…
— Кирилл! — строго поглядела на охранника Мамочка. — Возьмите, пожалуйста, — протянула она Доктору очередной бутерброд.
— Угу…
— Еще кофе?
— Да… Спасибо… Не откажусь… М-м… Достаточно… Спасибо…
— Пейте на здоровье.
— Кофе у вас… М-м… Высший сорт… Как всегда, превосходный…
— Что верно, то верно, кофе у Мамочки всегда на высоте, — подхватил Хлебосолов. На сей раз он тоже не отказался от угощения.
Хозяйка кабинета просияла от заслуженной похвалы.
— Слышал, у вас здесь негритянка появилась… Почему… На осмотре… Не было..?
— Ах, Доктор, Доктор! — рассмеялся Хлебосолов. — И тебя цепляет черненькая тема! Ишь как глазенки заблестели! Негритяночку ему подавай!
