— Отлично. Теперь ты, Петюня. Сегодня-завтра готовь аппаратуру.
— Заметано.
— А я займусь дневником. Подпрягу к этому делу Авдея.
— Кто такой Авдей?
— Мой друг. Человек талантливый. Он такую фальшивку сварганит — пальчики оближешь!
— А как же почерк?
— А что почерк? Кто-нибудь из вас знает Витяшин почерк? Нет. И я не знаю. Потому что нам сто лет это не надо было. И Татьяна не знает по той же причине. Не волнуйся, она поверит, что писал Витяша, потому что кто бы еще это мог писать? Не Мишаня же.
— Тоже верно.
— Встречаемся послезавтра, в одиннадцать утра, здесь же.
— Договорились.
— Ты идешь?
Мишаня не успел ответить, как к нему обратился хозяин квартиры:
— Погоди, останься. Ты же завтра будешь выслеживать машину, обсудим с тобой кое-какие технические детали.
— Водку, поди, не хочешь в одиночестве допивать! — из прихожей крикнул Кирилл.
— Все-то ты знаешь! Один черт ты без машины, так что Михаил не много потеряет.
— Добро, я пошел, — просунул голову в комнату уже одетый Хлебосолов. — Послезавтра отрепетируем все до молекул. До встречи!
— Говори, — произнес Мишаня, как только хлопнула дверь.
— Выпьем? — не спешил начать хозяин квартиры, берясь за бутылку.
— Смотря что скажешь, — усмехнулся гость. — Может, и выпьем.
— Письмо, конечно, надо отправить, Кирилл про квитанцию не забудет.
— Какие проблемы, отправлю. Вложу чистый лист и вся недолга.
— А вот стоит ли показывать квитанцию этой бешеной сучке? И говорить про второе письмо?
— Ну-ка, ну-ка… Чую, что ты хочешь мне предложить что-то интересное.
— Кирюха парень, понятно, хороший, но… немного чистоплюй… Ему ведь что надо? Соблюсти законность, сдать убийц в ментовку. А нам с тобой что надо?
— Замочить падлов!
— Во! А если они откупного дадут, как их тут мочить? Дилемма…
— Ага. Интересненько. И что конкретно ты предлагаешь?
— Выпьем?..
— Выпьем!
Она, как правило, приходила в "Усладу" ближе к вечеру, когда все девочки уже были в сборе, но клиенты еще не начинали обрывать телефон.
Мишаня, заранее занявший наблюдательный пункт на кухне, высмотрел ее в окно, как обычно пешую, с пакетами в руках и перехватил на лестничной площадке, у лифта.
— Танюха, привет! Притормози на минуточку, разговор есть.
— А, Мишаня. Здравствуй, — вежливо улыбнулась девушка. — Сегодня у меня для мужчин ничего нет, — указала она глазами на пакеты. — Только женское. Так что извини.
— Да мне твои тряпки ни к чему. Сказал же, поговорить надо.
— Ну так пойдем, поговорим.
— Нет, в конторе неудобно. Разговор конфид… Конфедиц…
— Конфиденциальный? — без тени иронии помогла ему Татьяна.
— Во, точно! Короче, с глазу на глаз, без свидетелей. Понимаешь?
— Но не здесь же разговаривать!
— Почему? Какая разница! Да это всего на две минуты. Давай, я подержу! — Мишаня выхватил из рук девушки пакеты, которые при всей их объемности показались ему совершенно невесомыми и устремился вверх по лестнице, на площадку между этажами. — Иди сюда! Здесь не помешают!
Татьяна не спеша поднялась за ним, сморщила носик при виде мусоропровода, отошла в противоположный от него угол и спокойно произнесла:
— Ну, раз такое дело, угощай сигаретой. Совместим приятное… с менее приятным.
— Черт, у меня нету! — досадливо произнес пожарный. — Погоди, сейчас принесу!
— Стой, не суетись! — остановила его девушка. — У меня есть одна в загашнике. — Она сунула руку в пакет, покопалась там, достала сигарету и спичку. — Зажечь сумеешь?
— Спрашиваешь?
Мишаня поставил пакеты на ступеньку у перил, чиркнул спичкой по окрашенной панели, поднес огонек девушке, прикрыв его мощной ладонью.
— Кайф! — затянувшись пару раз с блаженным видом, произнесла та. — Сто лет не курила!
Мишаня молчал.
— Ну? — выжидающе уставилась Татьяна на него. — Чего ты меня сюда притащил? О чем таком важном хотел со мной поговорить? Я слушаю тебя.
— Это… О Витяше… — запинаясь, проговорил молодой человек.
— Да? И что именно?
— Мы с ним… дружили…
— Я знаю. Сочувствую тебе.
Равнодушный тон, вежливо-холодный взгляд. Мишаня вдруг озлился на самого себя за свою нерешительность. И еще он испугался, что может не сдержаться и удавить эту сволочь прямо здесь, на этой дурно пахнущей, не очень чистой лестнице. Положить ей руку на горло и давить, давить, пока не хрустнет гортань… Он взял себя в руки.
— Витяша был моим другом, и у нас с ним друг от друга секретов не было. Это понятно?
— Это понятно. Непонятно только, при чем здесь моя, скромная особа?
— А при том, что это ты со своим дружком убила Витяшу! Ты, с-сука!
— Что-о-о?! — с презрением протянула Татьяна. — Ты что, совсем е…нулся?!
— Заткнись, тварь, и слушай! — твердо глядя ей в глаза, продолжал пожарный. — Витяша вел записи. Что, не знала, что он был любитель поводить ручкой по бумаге? Вот неожиданность-то, да? Он там все написал. И как вычислил вас с Вадимом… Что ты так вздрагиваешь? Ты же и сама знаешь, что он вас выследил. А, ты насчет того, что мне известно имя твоего козла! Так это Витяше спасибо, он раскопал! И про Юлькины "базары" там есть, и что он "грины" с вас хотел получить…
