Большие нефритовые глаза Рорка сосредоточились на Дроне, который нависал над ним достаточно близко, чтобы разделять с ним дыхание.
Губы Дрона раздвинулись в оскале, а спина выпрямилась. Из-под его плаща появился ротанговый прут.
По взмаху его руки розга выстрелила. Я задержала дыхание, когда она просвистела в воздухе.
Торс Рорка дернулся от удара. Его щеки побледнели и напряглись, несомненно, пытаясь удержать крик. Красный рубец вздулся над его соском. «
Мои глаза не отрывались от розги, когда та поднялась вновь.
— Не его. Больше не надо, — я стала бить руками по стене. — Это мое наказание. Не его.
Следующий удар опустился ниже предыдущего. С поджатых губ Рорка сорвался рев.
Я натягивала свои путы в бессмысленных попытках освободиться.
— Прекрати, больной ты мудак, — мой голос сорвался на крик. — Просто прекрати. Я выучила урок.
Его свободная рука замерла над грудью Рорка, пальцы коснулись двойных рубцов, задержавшись на них. Затем пальцы Дрона прошлись вдоль грудных мышц к нетронутому соску Рорка, поймав тот между указательным и большим пальцами, сжимая и дергая явно сильнее безболезненного натяжения.
Глаза Рорка оставались прикованными к глазам Дрона, в остальном его тело не реагировало.
Особый сорт тьмы наводнил глаза Дрона, когда его внимание переключилось южнее, на выступы и впадины точеного пресса, когда его пальцы стали поглаживать золотистые волосы ниже пупка, лаская идеальный изгиб, где выдавались его бедра.
Моя слюна загустела от приступа тошноты.
— Прекрати, — это было криком, но вышло лишь карканье.
Дрон изогнул запястье и схватил окровавленный сосок Рорка.
— Еще десять ударов розгой. Каждое произнесенное тобой слово добавляет еще один удар. Мы друг друга поняли?
Я сглотнула и кивнула, затем закрыла глаза. Настало время сосредоточиться на тле. Точность была важнее всего.
Вой розги просвистел в воздухе. Затем еще раз, и еще. Сила каждого взмаха и жестокость каждого удара заставляли меня дергаться сильнее, чем Рорка, нарушая мою концентрацию, разрывая мое сердце.
Я открыла глаза. Мутировавшие тела покачивались. Крошечные зрачки были сосредоточены на Дроне. Я не могла связаться с ними, они не двигались по моей команде, но все становилось еще хуже, так как мои кости как будто размягчались. Какие-либо ощущения покинули мои пальцы на руках и ногах. Подкрадывалось ощущение головокружения.
Я сосредоточила внимание на забаррикадированных дверях. Я надеялась, что если буду смотреть на них достаточно упорно, вложу горы надежды в этот взгляд, возможно, Джесси вломится в эти двери с летящими стрелами. Если бы я не покинула Штаты… Если бы я просто осталась с Лакота…
Розга хлестнула снова, вырывая стон из горла Рорка.
Дыхание Рорка сделалось неровным. Хрипы превратились во вздохи. Дрожь прокатывалась по его напряженным мышцам, посылая ее отголоски по цепям. И его веснушчатая кожа приобрела серый оттенок, который напомнил о моих «А» в их последние часы.
Я дернулась в оковах, беспомощная и умирающая внутри, отчаянно устремляясь мыслями к цепи мутантов. Но связь вновь разъединилась, украв мои последние силы.
Зал пел вместе с жужжанием розги. Лестница горизонтальных порезов изрезала грудь Рорка, которые вздувались и брызгали кровью.
Наконец, розга исчезла под плащом Дрона, и он отошел, чтобы прошептать что-то Имаго.
Я пристально посмотрела на повисшую голову Рорка, безмолвно умоляя его посмотреть на меня. Все дерьмо между нами рассеялось на утесе над рекой Туид. Я хотела… я нуждалась в нем всем, с его каноническими клятвами и прочим. Я подумала, что не выживу без него.
Жжение прокатилось по моему горлу и осело влажностью в моих глазах.
— Пожалуйста, не сдавайся. Ты мне нужен, — прошептала я.
После нескольких попыток Рорка поднять голову, его шея, наконец, выпрямилась. Но его глаза постоянно закатывались вверх. Он взглянул на меня, но его взгляд был расфокусированным, как будто Рорк меня не видел. Затем его глаза все-таки сосредоточились на моих, губы раскрылись:
— Я…
Его зубы клацнули друг о друга. Цепи натянулись. Он с шипением вдохнул и шире открыл глаза, которые, казалось, проникали в мою душу.
— … люблю… — его голос надломился.
Активность взволновала зал, но для меня происходящее вокруг сузилось лишь до нас двоих и до того, что мы чувствовали. Я скучала по нашему чувству, по тому, каким большим и живым оно было, и я отразила свои эмоции на лице и в глазах, чтобы Рорк сумел прочесть их и понять.
Его губы дрогнули, уголок рта приподнялся, а затем опустился. Одними губами он произнес:
— Прости.
Я покачала головой, нахмурив брови, рыдание застряло в моем горле.
— Клятва… — его губы продолжали шевелиться, но до моих ушей донесся голос Дрона:
— Теперь мы накормим нашу армию, — его руки распростерлись, когда он приблизился к нам.
