Держа руку на моей спине, Рорк направлял меня в темноте. Его рука вдруг отстранилась, я услышала шорох одежды, и свет затопил комнату.
Вход вел в огромную, увенчанную куполом комнату с открытыми балками и трубами.
Мой вздох заполнил тишину.
— Электричество?
— Солнечная энергия. На домах, которые мы проехали наверху, расположено множество панелей.
— Ты это построил?
Он закрыл дверь и повернул колесо, которое сдвинуло на место три тяжелых засова.
— Это уже было здесь. Видимо, построено до вспышки какими-то параноидальными фанатиками, — Рорк усмехнулся. — Не такими уж параноидальными, как оказалось, да? Я заметил солнечные панели с эстакады и отследил их до этого места. Хоть я и был немного не в себе, но, в конце концов, нашел все это.
Вдоль каменных стен комнаты стояли тренажеры для жима лежа, свободные веса (
Рорк снова посмотрел на мои ботинки.
— Ты справишься без сушки?
Я подняла ногу для более близкого изучения.
— Чего?
Широкая улыбка появилась на его лице.
— Мокрые ноги, милочка. Ты промочила ноги, пока плескалась по трубам?
— О, — я пошевелила пальчиками на ногах. — Не промочила.
— Тогда ладно. Следуй за мной.
Мы тащились по длинному коридору, скрипя ботинками по бетонному полу, пока он не вылился в одну просторную комнату.
Металлический стол в виде островка занимал левую сторону комнаты. За ним вдоль стены тянулась бетонная стойка, уставленная пропановыми горелками. Потрепанный диван в шотландскую клетку расположился в центре. Стопки книг и газет валялись вокруг него. Справа стояла кровать. Рядом с ней висело трехфутовое распятие (
Рорк положил свою сумку на остров и указал на дверь за кроватью.
— Там уборная с проточной водой. Но вода не будет горячей до утра.
У меня отвисла челюсть.
— Как это все устроено? — спросила я.
Он прислонился бедром к острову и достал из сумки несколько завернутых в бумагу бутылок виски «Бушмиллс».
— Расскажу завтра, — Рорк указал на кровать. — Теперь ложись спать. Я лягу на диване.
Его тяжелый взгляд сказал мне, что спорить будет бесполезно. Кроме того, у меня не было сил для этого. Моя грудь ощущалась холодной и влажной. Мне все еще нужно было разобраться с раной.
— У тебя есть иголка и нитка? — спросила я.
Он направился к вешалке, где висела его одежда.
— У меня много одежды. Уверен, тебе что-нибудь подойдет.
— Это для… пореза. Мне нужно зашить порез, —
Рорк с безумными глазами преодолел расстояние между нами за два шага.
— Где? Я не знал, что ты поранилась…
— Нет, — я отмахнулась от него, а потом мельком заметила его руку, стискивающую рукоятку меча.
Через какое-то мгновение он улыбнулся и сказал:
— Прости. Конечно, — мужчина отступил. — Я просто возьму аптечку. Мы тебя осмотрим.
— Нет, это… эм, моя грудь. Я могу справиться сама. Если у тебя есть набор для шитья.
Он покопался на кухне и отыскал тупую иголку и черную нитку. Затем протянул мне порцию виски.
— Это все, что у меня есть. Ты уверена, что справишься?
— Я справлюсь. Спасибо, — закрыв дверь уборной, я с тоской уставилась на ванную.
Я отпила виски и стянула свою толстовку. Бирюзовый камешек лежал на моей обнаженной груди. Я не носила никакого лифчика. После дома моего отца. Под камешком содранная красная кожа огибала С-образную глубокую рану, протянувшуюся от моей ключицы вниз и вокруг груди. Я с облегчением увидела, что бацитрацин из аптеки и йод из аптечки убили последнюю инфекцию, а значит, я все-таки буду шить.
Я смыла засохшую кровь, вдела нитку в иголку и выплеснула виски себе на грудь.
Моя задача была крайне сложной. Каждый прокол кожи, каждое протягивание нити становились с каждым разом все мучительнее. Когда Рорк постучал в дверь, я понятия не имела, сколько времени уже прошло.
— Иви? — окликнул он меня.
Я стиснула зубы и произнесла:
— Хмм?
— Ты в порядке?
— Ага. В полном.
— Позволь мне помочь. Я же священник. Я не стану к тебе приставать.
Я вздрогнула от его предложения. Честно говоря, я доверяла ему. Но, тем не менее, скрывала более глубокие раны. Если он узнает про эту, то, скорее всего, захочет узнать и о других, о которых я не готова говорить.
— Почти закончила, — проорала я через дверь.
