Его глаза цвета нефрита светились над щеками с редкими веснушками, пока Рорк оценивал меня.
Я поборола желание убежать.
— Спасибо тебе за душ. Я почти забыла, как это ощущается.
Он просиял.
— Расскажи мне, как ты это поддерживаешь. Электричество и систему водоснабжения.
Его улыбка сделалась еще шире, заполняя мой обзор, пока я больше ничего не стала видеть, кроме нее.
— Конечно. По району проходит сеть труб, собирающих дождевую воду. Контейнеры для воды находятся здесь, внизу, ниже уровня промерзания почвы. Солнечные панели снабжают электричеством и нагревают воду. Но один только нагрев воды требует кучи энергии.
Рорк выгнул бровь, будто ожидал, что я его перебью.
— Я выяснил, что для генерации энергии, необходимой для подогрева двадцати пяти галлонов, требуется, чтобы все сто пятьдесят квадратных футов солнечных панелей работали примерно семь часов. И существует масса батарей, чтобы хранить энергию.
— За десять минут в душе используется двадцать пять галлонов воды?
— Точно. Чтобы экономить, я использую пропановые горелки для кипячения воды на ужин и для чая, — он указал на разбросанные по кухне горелки. Шрамы на костяшках его пальцев сморщились от этого движения.
— Где ты научился так бить? Как ты делал это прошлой ночью в драке с тлей и этим утром, тренируясь с боксерской грушей?
— А, ну, я никогда не рассказывал этого, — Рорк уставился на свою руку и расправил пальцы, как будто вызывая воспоминания.
— Я бы с удовольствием послушала, — я драматически осмотрела комнату и, понизив голос, сказала, — я никому не расскажу.
Он широко улыбнулся и покачал головой.
— Сижу я тут с последней девушкой в мире, а она хочет послушать мою историю?
Его улыбка была заразительна. Я знала, что улыбаюсь ему как дурочка, но не могла себя остановить.
— Ладно, — Рорк поддел пальцем шерстяную петельку ковра. — Тогда я хотел бы начать с начала, если ты не возражаешь.
— Пожалуйста, — я прислонилась к книжному шкафу и встретила его прямой взгляд.
Он согнул ногу в колене и положил на нее руку.
— Я рос в Северной Ирландии. На улицах было неспокойно. Произошел раскол в обществе. Ты знаешь о конфликте между католиками и протестантами?
После моего утвердительного кивка Рорк продолжил:
— Как и остальные ребята, с которыми я рос, я научился драться и защищать себя. Но мне хотелось выбраться оттуда. Так что я поступил в семинарию, чтобы стать религиозным священником. Там я отдал свою жизнь клятвам бедности, послушания и целомудрия.
Он вздохнул и вновь заговорил:
— Я неоднократно сворачивал с пути бедности. Евангелие от Матфея 19:21 гласит: «Если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твое и раздай нищим». Это звучало так просто, вот уж точно. Но как священник я жил общественной жизнью. Стиль жизни среднего класса предполагал наличие машины, горничной и кабельного телевидения. У меня была надежная работа и зарплата. Я не был свободен от всех мирских благ.
Рорк окинул взглядом комнату.
— Даже сейчас я не живу в бедности, и не осталось нищих, которым можно было все это раздать. Это приводит меня к клятве послушания. Ты говорила, что провела какое-то время в церкви? Ты знаешь эту клятву?
Я пожала плечами и предположила:
— «Помни о своих наставниках», верно?
Он улыбнулся.
— Чтобы быть хорошим примером Христоподобия, подчиняться своим наставникам — это само собой разумеющееся. Я говорю о послушном смирении, — вдруг его улыбка погасла. — Я так и жил, до тех пор…
Голос Рорка стих, и он стал заправлять мешающиеся дреды за уши.
— Я сорвался при виде маленького ирландского мальчика, которого высмеивали британские солдаты. Они насмехались над ним из-за его акцента. Заставляли его говорить разное… что угодно… потом колотили его за это, — он потер шрамы на руке и произнес, — я выследил каждого из тех британцев.
— Поделом им.
— Точно. Проблемой стало то… После этого я не мог перестать драться. Я терял голову при первом же намеке на конфликт. Так я обзавелся репутацией. Со мной связались ребята, связанные с подпольным боксом. Они хотели тренировать меня и выставлять на ринге. В то время я оправдывал себя, что стану более хорошим боксером, смогу помочь большему количеству ребят. Я учился у лучших и стал действительно хорош в этом деле. Я выиграл много боев и отдавал заработанные деньги нуждающимся. С тех пор я и колочу грушу. Мои наставники так и не узнали об этом.
Морщины избороздили его лоб, и Рорк произнес:
— Прошу прощения. Не в моем духе болтать без умолку.
Его добропорядочность согрела меня, пусть даже я и не могла одобрить его клятвы.
— Я рада, что ты рассказал мне свою историю, — сказала я и подтолкнула его локтем, широко улыбаясь. — И, без сомнения, твои кулачные бои спасли последнюю девушку в мире.
Он усмехнулся.
— Думаю, последняя девушка в мире и сама прекрасно справлялась, — Рорк склонил голову и сжал пальцами переносицу. — Таким образом, две из трех клятв были нарушены. Все, что у меня осталось, — это целомудрие.
Мое дыхание прервалось.
Он поднял взгляд и посмотрел мне в глаза.
