Мертвые Ив (ЛП) полностью

Бармен бросил на меня раздраженный взгляд из-под густых бровей.

Я была здесь незваным гостем.

Я прошла неуверенно через дверь. Постоянный посетитель сидел спиной ко мне, держа голову опущенной. Судя по моим ночным наблюдениям и полупустой бутылке виски «Бушмиллс», составляющей ему компанию, я подумала, что он будет здесь еще долго.

Глаза бармена сузились до щелочек. Я сосредоточилась на своей походке и медленно подошла к барной стойке. Когда мой ботинок ударился о ножку барного стула, я опустила подбородок, чтобы оставаться в тени капюшона.

— Что будете заказывать? — его скептический голос звучал утомленно.

Я указала на доску позади него. Он изучил мой палец. «Он ищет зеленую прозрачную кожу? Образовавшиеся клешни? Заметит ли он изящную форму моих женских рук?»

— Так значит рагу. А запьете его чем?

Я кивнула на бочонок с резьбой.

Он проворчал что-то и спросил:

— Вы не разговариваете?

Я коснулась горла и покачала головой. Затем, чтобы избежать дальнейших вопросов, я направилась к столику в дальнем углу. В груди вспыхнула резкая боль. Я содрогнулась и порадовалась укрытию плаща. Я сняла с себя вещмешок и карабин и устроилась на стуле с лучшим видом на входную дверь и черный вход. И постоянного посетителя, который еще не заметил моего присутствия.

Тридцать минут спустя я опрокинула вторую пинту пива. Горький хмель пощипывал язык и освежал пересохшее горло. «Рай». Бармен принес рагу вместе с третьей пинтой. Он не задержался. Притворяться немой срабатывало лучше, чем я ожидала.

Неподдающиеся определению куски плавали в вареве. Я жадно заглотила еду. Слишком жадно. Мой язык метнулся к стекающему ручейку, но рука поймала поток, текущий по подбородку. Я дочиста обсосала пальцы, как голодающая, и собрала оставшийся в чашке бульон черствой горбушкой хлеба. Затем я отпихнула от себя чашку и подумала о второй.

Завсегдатай у бара поднял голову. Его волосы цвета меда вились на плечах, закручиваясь в дреды, и были заправлены за уши. Его широкая спина и плечи проверяли на прочность швы пальто. Стоящая неподалеку свеча освещала полные губы и линии широкого подбородка.

Он почувствовал мой взгляд и покосился в мою сторону, проводя пальцем по краю стакана с виски. Когда его глаза остановились на моих, я отвернулась. «Дерьмо».

Его барный стул отодвинулся, после чего последовал стук ботинок по полу. Пистолет на моем бедре сделался тяжелее. «Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо!»

Ботинки остановились у моего стола. Запах солодового виски омыл меня. Я не отводила взгляда от пустой кружки, доставая кинжал из ножен под плащом.

Он опустил ладони на стол и оперся на руки. Я крепче стиснула нож. Один взмах отрезал бы его распростертые пальцы. Я бы воспользовалась моментом удивления, нацелив нож вверх и погрузив лезвие в его горло.

— Могу я присесть? — спросил мужчина голосом с густым ирландским акцентом.

Я не ответила.

Он наклонился ближе.

— Пожалуйста, не бойся. Мне всего лишь любопытно, — незнакомец помедлил — ждал моего ответа.

Рукоятка кинжала горела в моей хватке. Я вновь не ответила.

Спустя несколько ударов моего сердца он выпрямился и распахнул пальто. Под ним незнакомец носил черную сутану на пуговицах, четки и белый воротничок.

— Могу я присесть? — опять спросил мужчина, его сильный акцент смягчал гласные.

Я оставалась молчаливым параноиком.

Он не изменил позы, только склонил ниже голову.

— Ты все еще голодна?

«Если я буду игнорировать его достаточно долго, он уйдет?»

Незнакомец сделал рукой жест бармену.

— Эм… Ллойд? Еще одну чашку твоего аппетитного рагу.

Шаркающие ноги Ллойда скрылись на кухне.

«Нависающее присутствие» протянуло мне руку. Шрамы поселились на костяшках его пальцев, некоторые из них были свежими, розовыми.

— Я — отец Рорк Молони.

Он ждал, позволяя мне бегло осматривать его. Я старалась поверить, что этот мужчина — священник. Его диалект и массивное телосложение предполагали более тяжелую жизнь. Впрочем, я готова была поспорить, что его возраст был близок к моему. Я изучала его глаза, глубокие озера нефрита. За ними я увидела дисциплинированный устав. И он улыбнулся, когда увидел в моих глазах женщину.

Я не была уверена, что мое католическое воспитание привело к этому моменту слабости, но удивила и напугала саму себя, указав на стул напротив и сказав:

— Прошу, садитесь, отец.

Он опустил свою руку и сел на стул. Движение продемонстрировало заплечную кобуру и ножны на поясе.

Я согнула пальцы на ноже и другой рукой приспустила капюшон на несколько дюймов.

— Что меня выдало? — спросила я.

Его губы изогнулись в улыбку.

— Твои изящные пальцы и маленькая фигурка.

По крайней мере, он не винил в разоблачении мои попытки ходить как мужчина.

— Я Эвелина Делина. Иви.

Он выпучил глаза и ахнул.

— Да святится имя твое.

— Прошу прощения?

— Твое имя. Ева, — он погладил крест, висевший на его шее, и уставился на меня.

Я моргнула, притворяясь, что не понимаю явную отсылку к Библии.