Мертвые Ив (ЛП) полностью

— Я хочу этого, — пропыхтел Рорк. — Ты не знаешь, насколько я этого хочу… но я…

— Нет, — прошептала я сквозь стиснутые зубы. — Мы оба этого хотим. Пожалуйста.

Он зажмурил глаза, его ноздри стали раздуваться от сдерживаемых эмоций. Его рука сжалась в кулак на моей груди, и затем его тело напряглось, отстраняясь.

— Нет, — я перекатилась вслед за ним, удерживаемая спутавшейся простыней.

Рорк поспешно отодвинулся на край кровати и сел, сгорбившись. Костяшки его пальцев побелели, когда руки сжались в кулаки на коленях.

— Да простит меня Господь.

— Господь тебя простит? — я села, крича в его спину. — Дерьмо собачье. Как насчет того, чтобы я тебя простила?

Никакого ответа я не услышала.

— Нахер это, — я освободила ноги из одеял и рванула в ванную.

— Иви!

Я захлопнула дверь и с грохотом уронила что-то на пол. Пламя свечи затанцевало, когда я дернула ящик, открывая его. Моя пуля лежала среди зубных паст, мыла и бритвенных станков.

В зеркале я увидела, как мои желто-зеленые радужки сверкали под вздувшейся венкой на лбу. Мои щеки пылали всеми оттенками кораллового. Прядь моих волос была перекинута через плечо, обвивая одну грудь и имитируя ласку пальцев Рорка. Я опустила взгляд.

Мышцы живота дернулись в ответ на пульсацию внутри. Я скользнула рукой по изгибу бедра, опуская ее ниже и останавливаясь между бедер. Мое тело задрожало в ответ. Я схватила пулю и опустилась на свое обычное место на полу. Мои глаза закрылись, и я утонула в интенсивном сиянии медных глаз. Иллюзия тела Джесси окутала меня снаружи и изнутри, пока пуля утоляла мою нужду.

После, приведя себя в порядок, я вернулась на пол. По крайней мере, самоудовлетворение сняло напряжение. Я готова была поспорить, его клятва не разрешает ему даже этого.

Мы с Рорком стояли на распутье. Чем дольше мы будем оставаться изолированными в бункере, тем сильнее «эта штука» между нами будет натягиваться. Он поклялся защищать меня, прося лишь о моей вере в его стойкость. А я, с моей растущей связью с тлей, нуждалась в его вере в мою человечность.

Хотя, с моей точки зрения, человечество в целом было уже потеряно. Однако воспоминания о криках нимфы в той хижине, все еще посылали дрожь по моему телу. «Что если были и другие такие же, как она? Что если я могу помочь исследованию, чтобы излечить их?»

Под дверью ванной мелькнула тень. Я потянулась к ручке и открыла ее.

Рорк сел рядом со мной, согнув ноги в коленях и прислонившись спиной к дверному косяку. Он поднял на меня взгляд и протянул мне мою рубашку.

— Прости меня. Ты заслуживаешь большего.

— Не извиняйся. Я не имела в виду того, что сказала, — я подсластила свои слова, но в моем рту они напоминали кислоту. Я натянула рубашку.

За его мрачным выражением крылось непревзойденное упорство. Его глаза кипели решимостью, и я поймала себя на том, что преисполнилась восхищения по поводу этого. Если бы и я могла быть такой сильной.

Я подвинулась к нему и прислонилась к противоположной стороне дверного проема.

Когда Рорк свесил руку с согнутого колена, я подцепила мизинчиком его большой палец и спросила:

— О чем ты молишься?

Он уставился на наши руки.

— О прощении, наставлении, силе… — уголок его рта приподнялся. — О тебе.

Что-то в моей груди сжалось.

— Мы должны спать раздельно, — категорично заявила я.

— Нет, — Рорк переплел наши пальцы. — Спать с тобой в моих руках — моя любимая часть каждого дня. Я не изменю этого.

Я выдохнула. Это было взаимно. Как я позволила ему так резко нырнуть прямиком в глубины моего сердца?

— Возможно, это к лучшему. Там, куда мы направляемся, нам придется делить тепло тела.

Его ресницы взлетели вверх. Когда он открыл рот, я сказала:

— Мы найдем «Надкрылье», — если они все еще существовали.

Рорк закрыл рот и пошевелил губами, как будто пробуя мои слова на вкус.

— А как же твоя враждебность к человеческому роду?

«Мои мысли настолько прозрачны?»

— А, ну, кое-какой чувак с блеском в глазах показал мне дорогу из желтого кирпича (прим. имеется в виду, показал дорогу к своей мечте, к своей цели, познанию самого себя). Возможно, в итоге я найду свое сердце.

Этим высказыванием я заслужила фирменную улыбку Рорка.

— А, что если «Надкрылье» — всего лишь, вечно недовольный старик, нажимающий на кнопки любительского радио?

— Мы не узнаем, пока не заглянем за занавеску.

Он поднял руку и убрал волосы с моей щеки.

— Тогда натягивай свои носки. В Исландии только волков морозить.

***

Следующие два дня Рорк провел, записывая информацию в свои карты Соединенного Королевства и помечая на пути города, в которых могли быть необходимые нам припасы. Я это время потратила на чистку оружия, совершенствование своих навыков в спортзале и просматривание учебников по генетике из библиотеки.

В ночь накануне дня планируемого ухода, он разбудил меня, опустившись рядом со мной на колени, черты его лица выражали подозрительное удивление.

— Иви. Иви.

— Мм?