Мертвые Ив (ЛП) полностью

Он присел над телами, бормоча то, что я посчитала молитвой. Когда Рорк встал, я потянулась к его спине и прижалась к ней лбом. Его тело застыло.

— Прости меня, — произнесла я. «За прыжок с байка. За кровь на твоем мече. За сокрытие моего шрама».

Он отошел, подобрал мои брошенные книги и сказал:

— Мы уходим.

***

Я вышла из ванной. Толстовка и хлопковые штаны мало помогали унять дрожь после ледяного душа. Рорк, уже принявший душ, сидел на краю кровати в своем шерстяном халате.

Его взгляд переключился на меня.

— Иди сюда.

Когда я села рядом с ним, он стиснул меня в болезненном объятии.

— Рорк…

— Нам кучу всего нужно обсудить, — сказал он и отпустил меня. — Но прямо сейчас, я не могу обойти вниманием шрам, — его пальцы дернули его влажные кудри. — Скажи мне, что это не тот маленький порез, который ты зашивала в ночь нашей встречи?

Я опустила глаза.

— Гребаный ад. Почему? — Рорк опустился передо мной на колени. — Я был здесь. Я мог помочь тебе. Я должен был помочь тебе.

— Ну… — я пожала плечами. — Я все еще пыталась пережить тот факт, что какой-то ублюдок хотел сделать мне мастэктомию. Я была не в настроении доверять.

Его челюсть напряглась. Красные пятна расцвели на шее и скулах.

— А теперь? Если бы это произошло теперь, ты бы мне позволила помочь?

Я обхватила его лицо ладонями и погладила большими пальцами его щеки.

— Конечно, позволила бы. Я тебе доверяю.

— Тогда покажи мне шрам. Я хочу его видеть.

Я выгнула брови и попыталась скрыть мои оголенные нервы за юмором:

— Я покажу тебе мой, если ты покажешь мне свой?

— Ах, я не шучу. Я как никогда серьезен в своей просьбе.

— Окей, — я вскинула руки. — Ладно.

Он продолжал стоять на коленях, не отводя от меня глаз.

— Сейчас?

Рорк кивнул.

Так много раз я терялась в фантазиях о том, как он смотрит на мое тело, открыв рот, эротично пожирая меня взглядом. Но сейчас, я знала, что его просьба не связана с сексом. Так что я представила ежегодный осмотр у доктора. Латексные перчатки. Холодные подставки для ног. Это всего лишь медицинский осмотр.

Я выпуталась из толстовки и легла на кровать, приподнявшись на локтях. Холод комнаты заставил мои соски затвердеть и уставиться в потолок.

Рорк втянул воздух, ирландский акцент сделался гуще, когда он сказал:

— О, любовь моя, ты лисица.

«Кабинет доктора. Резкий запах больничной дезинфекции. Жесткий смотровой стол», — напомнила я себе.

Рорк встал надо мной.

— Ты говорила серьезно? Ты полностью мне доверяешь?

— Да, — это слово слышалось настолько увереннее голоса, произнесшего его.

Он снял халат. Его обнаженная грудь сужалась к стройной талии и поясу джинсов, низко висевших на бедрах. Мое сердце загрохотало.

Мышцы на его руках перекатывались в свете свечей, когда он подполз ко мне. Мои ладони стали влажными.

Когда он оседлал мои бедра, мои зубы вонзились в губу. Рорк сдвинул в сторону мой бирюзовый камешек и опустил лицо к моему шраму. Его глаза удерживали мой взгляд.

— Он жив? — прохрипел он. — Хренов ублюдок, который это сделал?

Я покачала головой. Его взгляд опустился к моей изуродованной груди. Мои легкие с трудом работали из-за его осмотра. Его голова опустилась ниже. Я задержала дыхание.

Теплые губы приласкали мою ключицу, задержавшись на самой широкой части рубцовой ткани — полукруглой выемке, где вошел нож. Затем Рорк последовал губами по шраму вокруг моей груди. Я скомкала покрывало в кулаках. Его язык ласкал выступающий над поверхностью кожи рубец. Каждый раз, когда я начинала дрожать, с его губ срывался жаркий вздох. Его язык никогда не отходил от линии разреза. Когда он в третий раз добрался до моей ключицы, то поднял голову.

Мы обменялись благоговейными взглядами. Так охренительно хорошо было вновь чувствовать восхищение мужчины. Я чувствовала себя живой. Даже ощущала радость.

Наши лбы соприкоснулись. Его губы стали приближаться. Ближе. Еще ближе. Затем они нашли мои губы.

Рорк стал сладко поглаживать их туда-сюда. Затем его язык потянулся к моему рту, моля о приглашении. О, милостивый Боже, я хотела. Я хотела опрокинуть его на спину и скакать на нем, пока его голос не охрипнет, а его яйца не опустеют. Но я не могла. Я не должна была хотеть. Он втянул мою нижнюю губу в свой рот, посасывая, лелея. Наши дыхания соединились.

Рорк завладел моим ртом, его язык проникал и отступал, его губы массировали мои губы. Богатый вкус дуба, виски и Рорка оседал на моих вкусовых рецепторах. Его губы двигались по моим, его дыхание напоминало поглаживание бархата. Мои вены гудели песней, покалывая макушку, ступни ног и все то, что находилось между ними.

Его пальцы зарылись в матрас по обе стороны от меня. Я эхом вторила его стонам. Поцелуй углубился, стал нетерпеливым и голодным.

Когда он отстранился, чтобы перевести дыхание, его глаза уставились в мои. Его губы были опухшими и влажными. Его зрачки сначала расширились, дрогнули, затем его выражение померкло.

Рорк опустил голову и застонал в мое плечо: