– Сейчас приедут. Дай-ка я посмотрю. – Он попытался убрать руки Натана от раны, но тот застонал еще громче, и Речковский решил его не трогать. – Это ты, выходит, решил переметнуться? Подсобрал материал на свою работодательницу и решил перепродать? Ну и дурак. За такое не платят. Скажи спасибо, что я любопытный и мотоцикл вожу хорошо, сейчас бы ты уже с ангелами беседовал. Хотя – какие тебе-то ангелы, предатель?
Славцев открыл глаза:
– Это… не мое… я не собирал… эта кассета Зимину принадлежит. И документы тоже…
– Интересно девки пляшут… а как это добро у Аниты оказалось?
– Не знаю… Зимин попросил только достать и привезти ему, обещал хорошо заплатить. Анита не выиграет выборы… а мне куда деваться? Уехал бы…
– Ну вот чуть и не уехал – метра на два вниз. Ладно, молчи пока, не трать силы. Вон уже неотложка…
Со стороны города приближалась, завывая сиреной и мелькая синей мигалкой, машина «Скорой помощи».
Кассету они смотрели втроем, закрывшись поздно вечером в кабинете майора Кучерова. Сделали они это по единственной причине – Анита Комарец исчезла. Ее мобильные телефоны были вне сети, домой ее отвез водитель, но домработница категорически утверждала, что хозяйка будто сквозь землю провалилась – как приехала, видели все, а вот куда и как ушла – никто. Полина попросила Галину Васильевну осмотреть вещи и выяснить, не пропало ли чего, а Кучеров в это время делал запрос на вокзал.
Речковский ходил по кабинету и заметно нервничал – только что майор наорал на него и пообещал, что выгонит со службы за нарушение приказов старшего по званию. Илья за собой вины не чувствовал. Ну да – вместо того, чтобы отправиться в коттедж Аниты за списком гостей, поехал за Славцевым, решившим сделать маленький гешефт – но ведь получилось, что это был правильный выбор, и Натан теперь останется жив, хоть и будет долго лечиться после операции. Однако у Кучерова было другое мнение, каковое он и довел до сведения своего подчиненного, использовав выражения далеко не парламентские.
– Она купила билет на рейс в Москву из соседнего города, – вдруг произнес Кучеров, мониторивший что-то на экране компьютера. – И уже улетела. А в Москве она пересаживается на рейс в Прагу. Мы ее больше не увидим. Что, интересно, ее заставило так скоропостижно бежать?
– Содержимое кассеты, – произнесла Каргополова. – Зимин оказался человеком, который в курсе того, что на ней записано. И Анита не могла допустить обнародования этой записи. Думаю, теперь мы можем это посмотреть.
Запись на кассете была не очень качественной, то и дело полосила, но это объяснялось еще и датой, стоявшей в углу кадра – в буквальном смысле прошлый век. В кадре – большая кровать в совершенно пустой комнате, на кровати сидит миловидная стройная девушка в короткой юбке и облегающей маечке на бретельках. Лица сначала не было видно, но в какой-то момент девушка повернулась к камере, о существовании которой, очевидно, не знала, и Полина с удивлением узнала в ней Аниту Комарец – только очень молодую и с немного иными чертами лица.
– Погодите… – произнес и Речковский, подавшийся вперед, ближе к экрану. – Это не Анита?
– Она, – кивнул Кучеров. – Нос другой и скулы, но это точно она.
В это время на пленке появился мужчина – взрослый, явно старше пятидесяти, и начал раздеваться так буднично, словно пришел домой после трудового дня.
– Порнуха, – со вздохом констатировал Кучеров.
Но все оказалось еще хуже. Как только мужчина, оставшись в трусах, повалил безучастно сидевшую Аниту на кровать, в комнату ворвались трое в масках и принялись избивать его. Анита же только перебралась подальше, к спинке, и поджала под себя ноги. Через пару минут мужчина уже лежал на полу почти без движения, и один из напавших, вынув пистолет с глушителем, выстрелил ему в голову. Двое других стащили с кровати Аниту и несколько раз сильно ударили в лицо – кулаками, с размаху. Она, видимо потеряла сознание, потому что осталась лежать без движения до тех пор, пока запись не оборвалась.
– Ну и кто что-нибудь понял? – спросил Кучеров, закуривая.
– Что тут понимать? – пожал плечами Речковский. – Трудилась наша Анита Геннадьевна в молодости женщиной нетяжелого поведения. Налетели какие-то ребята с разборками, она просто под замес попала, вот и все.
– Нет, не все. – Полина, изучавшая бумаги из папки, показала им счет из швейцарской клиники. – Лицо Аните Геннадьевне поправляли за границей, в очень хорошем заведении. И сумма тут указана немалая. А вот эти бумаги – документы о продаже рыбоперерабатывающего завода в одном из дальневосточных городов. Продавец – Зимин Николай Спиридонович, покупатель – Ярошенко Павел Дмитриевич. Знаете, кто это?
– Нет, – в один голос отозвались Речковский и Кучеров.
