Я умоляюще посмотрела на Марию Семеновну, и та еле заметно кивнула – мол, я тебя не выдам.
– Я приехала маму навестить, а заодно присматриваю девочек в коллектив, у нас после Нового года всегда добор. Вот познакомилась с вашей Люсей, хочу у вас разрешения попросить трижды в неделю возить ее в Осинск на занятия.
– В Осинск? – По маминому лицу промелькнула тень недовольства. – Да как же я ее буду возить, когда у меня две работы?
– Этого не потребуется. Я буду возить ее сама. У вашей девочки отличные данные, ей необходимо заниматься.
Теперь мой умоляющий взгляд устремился уже на маму – мне безумно хотелось, чтобы она разрешила. Я буду ездить в Осинск, и кто знает, может, в один прекрасный день столкнусь там с отцом. Или он увидит меня на каком-нибудь концерте и узнает…
– Мамочка… – Я сложила руки в варежках под подбородком. – Мамочка, пожалуйста… я буду все-все делать дома! Я полугодие без троек заканчиваю!
– Но я же не могу вот так… – пробормотала обескураженная мама. – Незнакомому человеку… это ведь другой город. Да и беспокойство такое, и бензин…
– Это все не имеет значения, – сказала Мария Семеновна. – Давайте сделаем так. Если можно, я бы зашла к вам завтра вечером, и мы бы обсудили все более детально.
Я вцепилась в мамину руку и даже ногами затопала от нетерпения:
– Мамочка! Ну пожалуйста!
И мама сдалась.
Свой первый день в студии «Юность» я до сих пор помню в мельчайших подробностях, потому что именно тогда я впервые столкнулась лицом к лицу с Кику. Так вышло, что мы были одного роста, и меня поставили с ней в пару на танец, где мы изображали орешки от большой кедровой шишки. Мария Семеновна подвела меня к светловолосой девочке в синей юбке и белой футболке и сказала:
– Дина, это Люся, она будет танцевать с тобой. Люся, пока посмотри, какие движения выполняют девочки, а когда запомнишь, становись в пару к Дине Комарец.
Комарец! Услышав эту фамилию, я застыла на месте и не сразу сообразила, что мне нужно отойти к стене и посмотреть начало танца.
– Отойди! – зашипела Дина, потому что я мешала ей, и я отшатнулась, прилипла спиной к холодной стене.
Я не сводила глаз с тонкой фигурки Дины, кружившейся в общем хороводе, мне казалось, что она здесь лучше всех – а как же могло быть иначе, ведь она моя сестра…
Мы подружились не сразу – своенравная, взбалмошная Дина не стремилась общаться со мной, я была моложе на два года. Но постепенно, стоя в паре на «Орешках», мы стали общаться. Дина с удивлением выслушала историю о том, что Мария Семеновна возит меня на своей машине в соседний город, что мы познакомились в автобусе – о том, почему оказалась в нем, я, конечно же, умолчала. Дина не сразу поверила в эту историю, но постепенно убедилась, что я не вру. Она стала помогать мне учить те связки и танцы, которых я не знала, и я очень быстро догнала группу. Способности у меня действительно были, и Мария Семеновна вскоре решила поставить танец, где я буду солировать. Это, к моему удивлению, очень разозлило Дину – оказывается, до моего появления местной «звездой» была она. Мне стоило больших трудов убедить ее в том, что я ни о чем не просила Марию Семеновну, я даже пробовала отказаться от сольного номера – настолько важны были для меня отношения с Диной, только-только начавшие налаживаться.
На первый концерт мама приехать не смогла, зато Динкины родители сидели в первом ряду. От волнения я едва не забыла все движения – с первого ряда на меня смотрел мой отец. Я узнала его сразу, Динка была очень на него похожа…
Когда в самом конце мы все вышли на общий поклон, я не могла заставить себя не глазеть на того, кто даже не подозревал о моем существовании. Отец был выше среднего роста, темноволосый, с густыми бровями, сходившимися к переносице, когда он хмурился. В руке он постоянно крутил небольшой браслет из бусин, украшенный красной кисточкой. Мать Динки я не рассматривала – она меня совершенно не интересовала, как будто была каким-то побочным продуктом.
Когда концерт закончился, Дина потянула меня за руку:
– Идем, я тебя с родителями познакомлю, – но я, поняв, что не смогу произнести ни слова и буду выглядеть дурочкой в глазах отца, замотала головой, вырвала руку и убежала в туалет, где, запершись в кабинке, рыдала до тех пор, пока меня там не обнаружила уборщица.
Домой меня отвезла Мария Семеновна. Она уже знала, что никакого отца у меня нет, что я все выдумала про его командировку в тот день, когда мы познакомились. Знала, что мама так устает на работе, что крайне редко заглядывает в мой дневник, но при этом учусь я хорошо, почти на одни пятерки. Познакомилась я и с ее матерью, которая оказалась врачом и работала в родильном отделении нашей небольшой больницы. Я стала часто бывать в ее квартирке, помогать по хозяйству, ходить за хлебом и молоком, а взамен получила доступ к библиотеке, где, помимо медицинской литературы, оказалось еще множество прекрасных интересных книг.
